— Девочки, посмотрите на меня скорее!
Что мы и делаем. И тут же, не удержавшись, начинаем все дружно смеяться. Всё лицо тёти Тани забрызгано грязью, и самый сочный грязевой шлепок — на левом глазу. Вид, конечно, у неё ещё тот!
Папа всё чаще говорит о Сачке, просит Надю узнать у него, не переедет ли он к нам? Надя отвечает, что он не соглашается. Несколько раз папа отсылал Наде деньги по почте, чтобы она передала их ему. Я тоже скучаю по Сачку. И по моим котофеям.
Я надеялась, что Надя всё-таки поженится с дядей Вагифом, но этого не случилось. Как говорит мама, Надя фыркает на него. На все мои умозаключения, что Надя не была бы с ним, если он ей не нравится, мамочка отвечает одно и то же:
— Деваться ей некуда. Вот и держится за него.
— Так она же самостоятельная, мам. У неё и своя квартира, жить им с Лилечкой есть где.
— Эх, Линда, Вагиф-то хороший, это Надька стерва. Доит его как корову она. У него-то всё равно положение получше. И деньги есть. А квартира, что квартира? Жрать-то им с Лилечкой каждый день надо. Тем более Надька разбалованная.
На летних каникулах мы с братиком пару раз гостили у бабули. По неделе. Мама договорилась с Вадимом, он нас отвозил и туда, и обратно, мама ему за это заплатила за бензин. Вадим сначала отнекивался, мол, не надо, мои племянники, но потом всё же взял деньги.
Мама сказала, что жалко платить такому ничтожеству, но хочет, чтобы мы с братиком нормально доехали до бабули. Чтоб она не волновалась за нас. По прибытии я сразу же ей отзванивалась, что всё в порядке. Несколько раз я ночевала у Таси, точнее, три. А всё остальное время — у бабули дома. Андрюша подрос, но, честно сказать, я не чувствую к нему любви или каких-то добрых чувств. Не то что к Лиличке. Не знаю, почему так. Мне даже и играть с ним не хочется, сюсюкаться.
Лидка мне показалась совсем взрослой, как будто за это время повзрослела на целых десять лет. Черты лица стали резкими, даже грубоватыми. Да и сама она огрубела. У нее даже манера речи изменилась. Лидка курит и выпивает частенько, сама мне об этом рассказывала. Женька ей в этом большая помощница. Кто бы сомневался?
— Линда, пойдешь с нами на дискотеку, в клуб? — спросила она меня.
— Нет.
— А что так? — Женька поворачивается в мою сторону. — Там весело будет.
— Не охота.
— Ну ты подумай еще, два дня впереди.
— Подумаю, — говорю я, чтобы отвязаться.
Знаю я это веселье. В Дождинке происходит нечто похожее: пьянь — таракань одна. Вначале, может, все еще более-менее нормально, подтягиваются жители к клубу, предвкушая танцы, веселье. Потом все больше и больше пьянеют. Потом и до драки недалеко, и до разборок каких-нибудь. И лица стеклянные, плохо соображающие кругом. Девочки, мальчики, тети, дяди строят друг другу глазки. Чтобы получать удовольствие от такого времяпровождения, надо быть или пьяным, или сумасшедшим. Лидия со своей подружкой, видно, за первый вариант. Их дело.