— Он кобель! Он обрюхатил мою сестру! И я, по-твоему, должна молчать?
— Это не твоё дело!
— Ещё как моё! — кричала мама. — Я всё ему высказала, но этого мало. Не смей мне указывать, как мне поступать!
Кто кобель? Это мама про Надюного ухажёра? Думаю, да. Тут только до меня стало доходить. Обрюхатил? Надя, что, беременна? Или это не Надя? Тогда кто? Мысли лихорадочно кружились в голове. Но ведь у мамы нет больше сестры, по крайней мере, кого я знаю.
— Видеть тебя больше не хочу после этого! Мерзость!
И Надя направилась к двери.
— Ты мне потом ещё спасибо скажешь! — прокричала ей вслед мама.
Дверь громко хлопнула.
Я была так удивлена происходящими событиями, что не сразу услышала мамины слова.
— ... Дура она! Я хотела её защитить. Подумаешь, задела её блядуна. Он блядун, Линда!
— Кто? — уточнила я, хотя уже давно поняла, о ком речь.
— Её Коленька.
— Мамочка, Надя что... беременна? — осмелилась я задать волнующий меня вопрос.
Мама церемонно поджала губы.
— Да.
— Но у нее же нет мужа.
— Вот видишь, доченька, ты всё хорошо понимаешь. И все вокруг сразу понимают. У нее нет мужа, он никогда не женится на ней.
— У нее будет ребёночек?
— Хм, ребёночек. У нее будет безотцовщина! И она еще смеет мне указывать, как мне поступать. После всего? Как ты думаешь, Линда, разве я не права?
— Конечно, ты права, мамочка.
— Я пошла к этому козлу домой. Не стала заходить прямо к нему в дом, а пришла к ним во двор. У него общий двор, как у твоей бабули. Спросила, где живёт этот Николай Ляпишев. Сказала: «Позовите». Он вышел. Этот блядун сразу меня узнал. Весь покраснел, — улыбнулась мама своим воспоминаниям. — Так я ему и говорю: «Если ты моей сестре плохое сделаешь, ты пожалеешь!»
— А он? — неожиданно для себя задала я вопрос.
— Линда, они все трусы! Запомни это! У него аж губы затряслись. Бе-бе-бе. «Я ничего не сделаю». Хм, надо было к его жене пойти, — мечтательно произнесла мама, — вот тогда посмотрели бы на него.
— Мам, а как быть Наде? Она что, теперь будет делать?
— Рожать! Эта дура собралась рожать. Идиотка гулящая. Все на нее пальцем будут тыкать: «Нагуляла».
— Но как же теперь? Что нам делать? - волновалась я.
— А мы-то что? Это не мы её обрюхатели. Пусть теперь расхлёбывает. Может, от нас отстанет. Линду ей подавай на воспитание. Вот пусть своего нагулёныша и воспитывает. Посмотрим, какая она будет мама!
Я сильно расстроилась. Мне было очень жалко Надю. Не хотелось бы чтобы над ней все смеялись и тыкали в нее пальцем. Может все еще образумится, - подумала я. Хотя вряд ли. Для Нади все кончено, как говорит моя мамочка.