— Какая он тварь? Охренел, что ли? Она-то при чем?
— При всем! Она всё это и затеяла! Что, радуешься, ехидна? Весело тебе? Будь ты проклята, сучка подзаборная!
Эх, ничего не меняется в этой квартире, — горько усмехнулась про себя.
С Егором Александровичем, Егором, мы стали ладить гораздо лучше. Теперь он подолгу задерживается у меня на работе, мы пьем чай, разговариваем, целуемся. Но всё в пределах разумного. Во-первых, это работа, тут каждую минуту могут появиться покупатели. Во-вторых, нужно как следует узнать человека. Мне нужно узнать. Девчонки, кажется, обо всем догадываются, хотя мы не то что не скрываемся — на работе с виду всё как и прежде, но и не выставляемся напоказ. Странно, я думала, что девчонки в этой ситуации начнут активно подкалывать меня, посмеиваться и всё такое. Но они, кажется, попритихли. За спиной, конечно, они ведут себя по-другому, и их острые языки не простаивают без дела, но со мной держатся вполне сдержанно. И если бы не их лукавые и заинтересованные взгляды в мою сторону, можно было бы подумать, что они самые деликатные люди на свете.
Впрочем, скоро Вера все-таки не выдержала:
— Линда, что у тебя с Егором Александровичем?
— Работа, — отвечаю не задумываясь.
— Хм, работа? Ты мне голову не дури. Можно подумать, мы слепые.
— Если не слепые, зачем тогда спрашивать?
— Ах, вон даже как! — почему-то возмутилась моя напарница. — А что, и спросить нельзя?
— Можно. Ты спросила, я ответила.
— А ты в курсе его похождений? — спрашивает Вера ехидненько. — Он, между прочим, с Викторией был.
Я переставляю баночки с газировкой, надеясь, что она прекратит расспрашивать дальше.
— Что ты молчишь? У них, между прочим, все серьезно было. Я тебе еще могу парочку имен назвать, кто ооочень близко знаком с ним. Одна, между прочим, живет на нашей улице.
— Ну и пусть живет. Зачем ты мне все это говоришь, Вер? Ты сразу скажи, в конечном счете, не ходи кругами.
— Ну, как хочешь. Он использует тебя и вышвырнет, как тряпку. Будешь потом слезы лить горькие.
— Возможно.
Я давно заметила, что чем больше споришь с людьми и пытаешься их разубедить, тем больше они сопротивляются. Поэтому, соглашаясь с ними, гораздо больше шансов, что они быстрее пойдут на попятную. Не знаю, применима ли эта теория к Вере, но попробовать можно.
Прекрасно понимаю, что она, начав этот разговор, приготовилась довести его до конца. Наверняка даже обдумывала некоторые фразы, чтобы побольнее задеть меня за живое. Она сама, и плюс еще воинственно настроенная ко мне Вика, да и другие девочки тоже, щедро отсыпали ей на грядущий разговор со мной прогнивших от негодования и злобы зернышек. Мол, Вера, пригодится, швырни их потом ей в лицо, скажи ей так-то и так. Это все так банально на самом деле. Глупо вестись на эти провокации. Хотя порой сложно не повестись. Эмоции все-таки свербят человеческое нутро довольно ощутимо. И все бы ничего, если бы Вера действительно была обеспокоена происходящим. Ей не то что все равно, на самом деле, а даже хотелось бы оказаться правой. Ах, Вера, ты же взрослая женщина, у тебя есть семья, дочь, зачем тебе все это?