– Моя дочь всегда доставляла нам много проблем, – сказала мама. – Не удивляюсь, если она колдует. Привораживает.
– Я это сразу поняла! – вторила ей Елизавета Николаевна. – Мой племянник как с цепи сорвался на меня. Говорю: «Тебя, дурака, спасти хочу». Не слышит, в ушах будто вата.
– У них в ларьках, я думаю, многие с этим делом имеют. И моя дочь. Я сразу почувствовала неладное. Вы не находили иголок?
– Находила! Вот вы сейчас сказали, Раечка, я вспомнила!
Мамочка, моя мамочка. Как бы я хотела, чтобы ты любила меня.
А иногда я была так зла на них всех – на маму, папу, братика, – что мне хотелось кричать во весь голос. Я жаловалась Егору на родных, но, жалуясь на маму, я всегда оставляла себе лазейку, чтобы потом, одумавшись, шмыгнуть в неё обратно и убеждать себя, что это мама, она меня любит на самом деле. Судорожно копаться в памяти, в воспоминаниях и находить тысячу доказательств этому, её любви. Для папы я такую лазейку не оставляла.
Егор тоже отнюдь не был дураком и всё понимал.
– Линда, ты только скажи, и будет как ты решишь. Мы можем не общаться, я могу высказать им всё, что думаю об их отношении к своей дочери. Но ты же не разрешишь мне. Поэтому я буду просто выслушивать тебя и жалеть. Ты же этого хочешь?
– Да, прости. Я эгоистка, да? Сбрасываю всё на тебя, ты ведь тоже переживаешь.
– Переживаю. Но не за себя, а за тебя.
– Спасибо.
– Не за что, – улыбнулся Егор. Ему так идёт улыбка.
– Ты очень мудр, мой муж.
– А ещё я очень соскучился по тебе.
– Мы не виделись лишь с утра.
– С самого утра, Линда, с самого утра, – засмеялся Егор и притянул меня поближе.
Через год у нас родился сын, Олег. Олежик.
Когда я ходила беременной, уже на позднем сроке, отец сказал, злобно глядя на мой живот:
– Ненавижу его, ненавижу! Пусть он не родится!
После этого мы с ним долго не общались. На меня он пусть злится сколько душе угодно, но ребенок, еще не рожденный, чем успел его обидеть?
Мы помирились с ним только после рождения Олежика. Егор и Олег стали моим миром, я узнавала их настроение, стоило мне только взглянуть на них. И еще мама. Я по-прежнему помогала ей, защищала от пьяного папы и старалась, чтобы она поменьше переживала.
Что поделать? Вот такая у меня мама. Она может поддаваться своему настроению, наговорить лишнего, но потом, будто очнувшись ото сна, прийти в себя. И рассуждать здраво. И любить свою дочь.
Мамочка очень любит Олежика, папа тоже, наверное, по-своему. С ним он гораздо мягче и добрее, чем со мной.
Братик считает, что помогает папе по работе, но на самом деле бездельничает. Папа делает все сам, хотя из всех сил старается приобщить его к чему-то путному. Игорь полностью зависит от папы. Недавно он купил ему машину в подарок. Братик ее разбил спустя три месяца, затем папа купил ему еще одну, после того как братик раскаялся и обещал, что такого больше никогда не повторится. Но он разбил и вторую машину. По пьянке, с друзьями. Папа обиделся чуть посильнее и подольше, но все же купил ему третью. Пока она целая.