– Посмотри, до чего ты Линду довёл!
А я тем временем трясусь, как погремушка в руках младенца. Мне очень плохо!
Потом страсти поутихают, папа отрубается, мама садится пить чай. Слава богу, я могу наконец-то спокойно вздохнуть. Я счастлива! Пусть так будет всегда!
Я отвлеклась от Кати. Так вот, повторюсь: в школе у меня есть подруга Катя. Она недавно пошла на лёгкую атлетику, вроде бы ей нравится, и уговаривает меня записаться. Подумаю. Вообще-то, в школе я не изгой. Многие хотят со мной дружить, можно сказать, я в числе школьных лидеров. Но в школе я притворяюсь. Не знаю, с одной стороны, мне нравится находиться в школе, с другой – я её ненавижу! Нравится, что можно пообщаться с одноклассниками, быть в курсе сплетен, отвлечься от дома. А ненавижу за... просто ненавижу. Я здесь ненастоящая. Здесь все ненастоящие. Мы как игрушечные солдатики, наряженные в форму, причёсанные, прилизанные. Поднимаем руки на уроках, ходим в туалет на переменах, переворачиваем страницы в учебниках, подлизываемся к учителям за хорошую отметку или хотя бы просто для того, чтобы они не создавали нам неприятностей. Учитель – слово, которое зарекомендовало себя наилучшим образом в нашем жизненном пространстве, кинематографе, школьных историях и тому подобном. Но ведь в жизни всё совсем не так! По крайней мере, в нашей школе. Хотя эта школа получше моей предыдущей. В предыдущей меня била одна учительница. Хотя я была всего во втором классе. Она была некрасивая и очень злая. Все её боялись. Я тоже очень. Боялась до такой степени, что, когда она задавала мне вопрос, я ничего не могла ответить. Хотя знала ответ.
Тогда она меня, нет, сказать, била, будет не совсем правильно: она меня сначала щипала. Очень больно, у меня сразу слезы выступали на глазах. Потом она обнаглела до такой степени, что стала выворачивать мне уши. Вернее, одно ухо, левое. Она все время стояла у меня с левой стороны. Было жутко! Но доставалось и другим детям, хотя не всем, а "избранным" — нас было человек пять в классе, тех, кого она особенно невзлюбила. Другим было полегче. Она могла ударить линейкой по парте перед их носом или руками замахнуться на них, но не причиняла физической боли, только душевную. А нам, "везунчикам", доставалось по полной. Так вот, я прятала синяки и никому не рассказывала об этом. Потом, когда дело дошло до уха, я как могла скрывала его синеву волосами, но однажды мама заметила.
— Что это, Линда?
— Да, это так, мам, ничего. Просто дурачились на уроке.
— Ясно. Надо быть осторожнее.