— Гамельнского, — комментирует Вышка, оставаясь неподвижным.

Алекс уверен, что он уже отдал приказ Сове, кого из Жнецов стоит ликвидировать первым.

— Чо-о? — с недопониманием тянет левый «колготка», чуть опустив винтовку.

— Гамельн, город такой, — охотно поясняет Макс. Удерживая «Свиристель» одной рукой, он медленно отнимает левую от цевья, показав хирундо раскрытую ладонь и призывая не совершать ошибок. — Я читал про Гамельнского крысолова, да, ещё в детстве.

Вышегородский вдруг неторопливо цитирует, что совершенно не вяжется ни с его боевой стойкой, ни с голосом, искажённым динамиками шлема:

— Но счастливое пение крыс как всегда над Россией звенит! [1] — И добавляет, покачав инопланетной головой. — Да вот только крысы — это вовсе не туркмены, а вы сами…

— Чо ты там проблеял⁈ — вспыхивает крайний левый «чулок».

Тот самый, что усомнился в верности замечания… но тут короткий успокаивающий жест делает и сам Орктос.

— Спокойно, ребя! Стрелять только по моей команде или если этот умник влепит в меня маслинку! Усекли? А ты, умник, ты ведь в меня первым бить будешь, угадал? — Он ухмыляется в выпуклую линзу тёмно-зелёного «циклопа», от которой его отделяют не больше дюжины метров. Вышка не отвечает, и тогда Жнец вздёргивает подбородок: — Смотри, капитан, рисковое дело ты затеял…

Со стороны оценивая обстановку, Алекс убеждается в его правоте.

Их, конечно, больше числом. Даже с вычетом самого курьера и Зерна, который усиленно пытается притвориться архитектурной деталью. Да и бронированных — двое на одного, потому Вышка себя так спокойно и держит. Однако скинхеды находятся за бетонными укрытиями, а прибывшая группа разместилась на открытом пятаке, что означает — потерь не избежать.

Снегопад, и до того жалкий, стихает окончательно. Солнце плывёт над Посадом тусклой серебристой монеткой. Время от времени прячется за плотными наслоениями облачной паутины, но нет, да и выглянет из-за небоскрёба или корпоративного аэростата. Сейчас оно больше походит не на дарующее жизнь светило, а на мутный глаз терпеливого хищника. Кого-то гигантского, глубоководного, склизкого, чешуйчатого, скрывающегося в небесах и высматривающего жертву…

— Рисковое дело затеяли люди, — всё с той же спокойно-вдумчивой интонацией произносит Максим, — заставившие Жнецов поверить, будто они остаются хозяевами положения. Те, кто Стену убедил построить. Кто вас на нацменов натравил. Тебе понравилось, с каким остервенением чурки дают отпор? Как они бесстрашны и сильны?

Лицо Орктоса искажается.

И Алекс вдруг со всей профессиональной сноровкой понимает, что раскалённая игла Макса попала точно в цель. В рану, края которой ещё не успели подсохнуть. Что люди, с которыми безбровый Орктос покинул ангар, чтобы попасть в Марусино на лёгкую охоту, больше никогда не вернутся на базу. Что дуэт, прикрывающий вожака с обеих сторон — это всё, что осталось от грозной «Ячейки-32». Что в созданной ловушке бритоголовый будет винить кого угодно, но только не своих духовных наставников.