Алекса вскидывает так, что клацают и хрустят зубы. По колену лупит угол кофра, саквояж вжимается в живот. В салоне срабатывают системы пассивной безопасности, с силой врезав Белу пневмоподушками в лоб и по левой щеке.

Что-то кричит Максим, но за хлопками, пронзительным свистом и скрежетом металла его слов не разобрать. Зерно крякает, прикладывается-таки головой о потолок, и тяжело обвисает в ремнях. На его грудь и сдувающиеся бежевые подушки капает яркая кровь из сломанного носа.

Сам Бельмондо вдруг переживает удар панической атаки, и на бесконечно-краткий миг ему кажется, что он тонет. С криком сминая отмершую плоть отработавших мешков, парень машет руками, словно вправду хочет всплыть с глубины. Бьётся кулаками о крышу, едва не влепляет Куликову локтем в ухо, и только тогда приходит в себя…

Через левое заднее окно хорошо виден широкий чёрный мазок, оставленный умирающим соратобу, уродливо-грязный на стерильном теле бело-изумрудной фермы. После остановки «Дэйзи» чуть развернуло против часовой стрелки, и теперь Алексу также заметна прореха в крыше, оставленная их обречённым тараном.

Салон затягивает перьями редкого, но жутко вонючего дыма.

Алекс чихает, кашляет, спешно шарит по карманам в поисках медмы и лихорадочно цепляет её на лицо. Зерно неподвижен и, судя по всему, всё ещё лишён сознания. Бель наваливается на дверь, толкая изо всех сил, но створка не поддаётся…

Изогнувшись так, что голова ложится на край кофра и бедро друга, феромим обеими ногами бьёт в дверцу, вышибая заклинивший замок. В салон тут же врывается запах свежести, прелых листьев, застоявшейся воды, зелени и удобрений.

Жадно втягивая фильтрованный воздух открытым ртом, парень выталкивает наружу чемодан-трансформер с мобильной лабораторией, тянется сам, но замирает — сквозь бесформенный пролом в стеклянном своде внутрь теплицы с безупречной точностью опускается вражеский соратобу. Смещается в сторону, мощными выхлопами из-под днища валя опоры огуречных ширм, и освобождает место, на которое тут же снижается его ведомый.

С хрустом и скрежетом чёрно-серые машины приземляются на ровные ряды посадок, сминают столбы, длинные клумбы-арыки, побеги и хромированные арки поливной системы. Их двери тут же отползают вверх и по соратобу беглецов стучат новые пули. Будто черепаха в панцирь, Алекс втягивается обратно в салон и ругается сквозь зубы.

Максим распахивает водительскую дверь. С лязгом, стоном и отборной портовой бранью. Вскидывает пистолет, откатывается прочь, падает в проход среди кадок и начинает стрелять в ответ. По корпусу одной из машин преследователей скачут искры; рикошетные свинцовые пчёлы устремляются вверх, оставляя в прозрачном своде крошечные круглые дыры.