— Тогда, — с пониманием кивает Максим, — по профествию трёх дней сдайте её в отделение Корпуса. Как арестованную капитаном КФБ Максимом Выфегородским. Пока мы будем добираться до порта, увафаемый Тангик Аруфановифь, я сделаю для тебя доказательную запись…

— Хорошо, — соглашается армянин. — Идите за мной…

Алекс оборачивается к «Дэйзи», где Зерно едва начал приходить в себя.

Куликов сидит на пешеходной дорожке, сонно вертит головой и прижимает к лицу плотную салфетку. Кажется, зуммер ещё не совсем понимает, куда попал и что происходит. Но уже успел выпросить у незнакомцев сигарету, которой теперь мелко дымит. К пожилому мужчине рядом с пиксельхантером присоединились ещё два парня, тоже помогавшие остановить кровь.

— Стойте! — вдруг произносит Бельмондо.

События короткого ноябрьского утра обрушиваются на него со всей беспощадной мощью, будто шквал щебня из перевёрнутого самосвального кузова. Казалось бы, ещё час назад он садился за терминал с твёрдым намереньем изучить досье отвратительной бхикшу, и вот уже затерян в фермах огромного Посада. Ворованная машина разбита, друг ранен, а капитан одолел майора, которая едва не ухватила самого мима за жабры. Кошмар минувших суток продолжается, а ведь они ещё даже не приступили к первой части намеченного сценария…

Тангик Арушанович смотрит на парня внимательно и недовольно.

— Уважаемый Тангик Арушанович, — торопливо произносит Алекс, старательно копируя вежливые интонации Вышегородского, — у меня к вам тоже есть небольшая просьба.

— Говори, — снисходительно дозволяет толстяк.

Он всем видом подчёркивает, что друг Вышки — его друг. Сам «кофейник» внешне спокоен, но можно заметить, что его озадачило неожиданное выступление подопечного.

— Пока всё не уляжется… Можете вы укрыть у себя моего друга? — Бель оборачивается, раскрытой ладонью указав на Зерно. — Его зовут Леонид Куликов, он пострадал при аварии, и я бы не хотел больше подвергать его жизнь опасности. Это возможно?

Несколько секунд Тангик молчит. То ли размышляет над просьбой, то ли изучает раскосые глаза молодого полукровки. А может, и вовсе знает о «пахучке» что-то любопытное, тому недоступное? Например, о его причастности к смерти Дубинина… Затем пузатый старик влажно облизывает губы и широко улыбается, будто заключил хорошую рыночную сделку.

— Разюмеется, дорогой, об чем речь⁈ Останется у нас твой дируг, как родного примем!

Куликов, уловивший обрывок разговора, с мольбой смотрит на Алекса. Но тот лишь качает головой — так нужно. Затем толстяк сворачивает на одну из уцелевших пешеходных дорожек и грузно топает к южной стене гидропонной фермы.