У Бельмондо кружится голова. Он, разумеется, слышал об имплантируемых системах «Бурхан», что в переводе с арабского означает «доказательство». В простонародье, кстати, такие системы зовутся ещё честнее — «родовая месть». Их разработали светлые умы мусульманского мира ещё в первой половине века, и с тех пор каждый уважающий себя муж обязан оплатить своей супруге или наложнице установку и наладку такого устройства. Чаще всего — в странах и городах, где велик риск сексуального насилия над женщинами чужих кровей.

Когда на владельца «Бурхана» нападают, он успевает сделать и перелить в инфоспатиум снимки, которые впоследствии достаются родственникам жертвы…

Алекса так и подмывает заявить, что этоему принадлежит решение спасти Саймумина и его семью. И что Жнецов не испугался именно он, привыкший быть на сцене, в свете рамп, в центре внимания. Но он ловит на себе цепкий взгляд Максима и вовремя захлопывает рот. Тщеславие — это последнее, что им троим нужно сейчас, на самом пороге операции по поимке Марианны Гардт.

— Ясно, — кивает Вышка, вновь обернувшись на разоружённых «колготок». — И фего ты, Тангик Аруфановифь, теперь хофефь?

— Ми вас укроем! — восклицает тот, и окружающие его мужчины кивают. При этом, однако же, без улыбок. — Пойдемь с нами, господин капитан! Бюдет праздник, зарежемь лючшего барана, станем ждать, пока Орлов не наведёт порядка!

От сального Тангика не укрывается эмоция, тенью скользнувшая по лицу «кофейника». Но золотой фермер трактует её по-своему.

— Да-да, капитан, я зинаю, что дерьжать скот в Посаде не совсемь законно. — Толстяк лучезарно улыбается и покачивает головой, словно просит принять его маленькую слабость. — Но ви же теперь мои гости, и виряд ли обратите внимание на эту кирохотную шалость?

— Спасибо, увафаемый, — отвечает Макс с неожиданной для Бельмондо теплотой в голосе. И даже слегка склоняет голову, что можно оценить, как поклон. — Но мы вынуфдены отказаться…

Когда кустистые брови армянина ползут вверх, спешно поясняет:

— И в мыслях не было оскорблять твоё гостеприимство! Дело в том, увафаемый Тангик Аруфановифь, фто мы с друзьями находимся в нафале офень трудного пути, и у нас остались дела, которые необходимо срофно заверфить. Поверь мне, вафные дела. И путь, о котором я сказал, долфен нафаться из «Толмафево», прифем офень скоро, — поверх плеча толстяка капитан выразительно смотрит на разбитый соратобу, в котором они трое рухнули в теплицы. — Но если предлагаефь помофь, я не откафусь. Вы мофете доставить нас в аэропорт?

Тангик Арушанович переглядывается с молодым помощником. Перебрасывается с ним несколькими приглушёнными фразами на армянском, после чего вновь поворачивается к оперативнику. Кивает, приглаживая чёлку.