— Заткнулись, ***, оба! — негромко, но властно прерывает перебранку Орктос. — Всем сохранять спокойствие и не портить воздух.

В непроглядной толще складского пространства вспыхивают несколько ярких точек — это сидящие в «оперативном центре» скины включают экраны смарткомов и тактические фонари. Луч бьёт в кабину генератора, ещё один скользит по проводам. Слышен лязг, Лужа запирает клетки беспокойного зверинца. Шипит на собак, приказывая заткнуться, но тем наплевать на запреты двуногого.

Вожак Жнецов нависает над столом с терминалами. Вероятно, изучает данные с систем наружного наблюдения — у Бела нет сомнений, что база нацистов ими оборудована. Судя по выражению лица Орктоса, ничего экстраординарного не произошло, а потому он поворачивается к Крабу и лениво велит:

— Крабушка, поднимись-ка на крышу, похоже у нас снова…

Чёрные, щедро залитые дегтярным слоем окна под потолком ангара взрываются внутрь. В них, словно вампиры из фильмов, что-то стремительно врывается, и воздух сразу наполняет стрекотание автоматных очередей. Столь неожиданно и резко, что Алекс даже не успевает испугаться.

— Тревога! — вопит Краб, и тут же заваливается на спину, содрогаясь всем телом.

Орктос звериным прыжком перелетает через стол и диван, на ходу сдёргивая со столешницы раскладной автомат. Точечные светильники гаснут, вопит Лужа.

Слышен свист разматываемых верёвок, что-то жужжит на металлической ноте, и Бельмондо замечает два огненных цветка. Словно глаза чудовища, распахнувшиеся из темноты — это над землёй пульсируют стволы автоматического оружия. Звук выстрелов необычный, протяжный, как если бывжжиу-шамм! закольцевали и включили на дикую скорость. Алекс запоздало вспоминает, что так работают многозарядные шокеры. Удерживаясь вровень, цветки на пламегасителях спускаются по бокам здоровенного нацистского флага, ниже, ещё ниже, гаснут.

— Краб! — призывно вопит воевода. Он не церемонится, бьёт по невидимым противникам настоящими боевыми пулями, хоть и в никуда, лишь бы огнём отсечь врага от растерянных собратьев по идеологии. — Лужа! Бледный!

— Здесь! — отзывается кто-то из дальнего угла.

— Дитрих тоже тут! — вторят ему справа. — Со мной Тяпа ещё… Зацепили, падлы, но живой…

Воздух снова наполняет стрельба, и только тут до Бельмондо доходит, что самое время упасть на пол. Сграбастав оцепеневшего Лёню, он валится за стопку утеплителя ровно за мгновение до того, как в помещении начинают с оглушительными хлопками рваться парализующие гранаты.

Эффект такой, словно кто-то сумел ухватиться за самые дальние уголки реальности и дёрнул великанской рукой, одним рывком выворачивая наизнанку, будто гигантскую наволочку. Звук настолько неприятный и громкий, что от него ломит челюсть и судорогой сводит спинные мышцы.