Девушка отступает в сторону, намереваясь покинуть тент, но следующий вопрос Бельмондо заставляет её замереть.

— Что происходит за Стеной?

Татьяна поворачивается, задумчиво покусывает губу. Словно размышляя, не срезать ли грубым «а вот это, „пахучка“, не твоё дело!», или всё же поделиться бесценной информацией? По тому, что аэроциклистка возвращается на прежнее место, молодой человек понимает, что она решила продолжить диалог.

— Уверен, что хочешь это знать?

— Уверен.

— Это закрытая информация. И за её разглашение тебя могут привлечь. Причём серьёзно, и, в том числе, я сама. Осознаёшь?

— Будем считать, — отвечает Алекс, сам поражаясь вспышке нахальства, — что это был твой «первый вопрос». Пора переходить к сути.

Татьяна улыбается и кивком отмечает, что мим подловил её весьма тонко и своевременно. Присаживается напротив, убедившись, что до Куликова их слова не долетают. При этом умудряется сидеть в матерчатом кресле до дрожи женственно и эротично: чуть подвернув ноги так, словно одета и обута не в бронекомбинезон и массивные армированные ботинки, а в вечернее платье и туфли на высоком каблуке.

— Твой бывший клиент, назовём его так, — со вздохом говорит Динельт, задумчиво поглаживая лежащий на столе тактический планшет, — переступил грани дозволенного профессиональной этикой, общественной моралью и здравым смыслом. Не хочу перегружать тебя терминологией, но если упростить суть рассказа, то Святослав Дубинин разрабатывал систему контролируемой мутации. С опытами на людях, если ты ещё не догадался. И там, — она вздёргивает подбородок, повернувшись в сторону Марусинской слободы, — уже началось заражение.

— Что за мутация? — спрашивает Алекс, стараясь простым вопросом скрыть обстоятельство, что от предателя Вышегородского ему уже кое-что известно об экспериментальном препарате.

— Я не врач, — Татьяна разводит руками, — но, насколько понимаю, это что-то сродни управляемого вируса. Основанного на вживлении в мышечную ткань и нервную систему реципиента искусственной самовоспроизводящейся нанотрубочной ферроткани.

Бровь Бела дёргается, выдавая недопонимание, и оперативница кивает, будто иной реакции и не ожидала. Поясняет отрывисто, со всей очевидностью или не владея вопросом в полной мере, или не торопясь раскрывать собеседнику всей правды:

— Речь о замещении отдельных компонентов мышечной ткани искусственными новообразованиями. О модификации несущих способностей скелета, прочности кожи, многократном усилении физических способностей подопытного… По всему выходит, что Дубинин разрабатывал препарат, ощутимо повышающий скорость, силу и реакцию. Реально крутой препарат, но бесчеловечный и нарушающий все пределы гуманности. Потому что также он воздействует на психику.