Бельмондо едва сдерживает смешок: она сказала«крутой» ? Нормальные люди уже лет тридцать не используют это устаревшее выражение. С таким же успехом Динельт могла бы сказать «лепший» или «отпадный»… Сколько же, интересно, ей на самом деле лет?

— Как мне известно, вакцину назвали «Синтагмой», — добавляет девушка-женщина. Невесело усмехается, поясняя: — Зуб даю, в название хотели вложить определённую насмешку…

— Вроде бы так назывались подразделения греческих фаланг?

Бель морщит лоб, пытаясь уловить, что такого насмешливого Татьяна нашла в названии. Ему лично оно кажется мрачным и отчасти зловещим.

— Совершенно верно, конфетка за эрудированность, — кивает «кофейница». — А ещё термин применяется для классифицирования или систематизации чего-либо, дословно переводясь, как «сопорядок» или «нечто соединённое»…

Алекс всё равно недопонимает, но пока тему предпочитает не развивать.

— Такое могло быть выгодно военным, — задумавшись, уверенно констатирует он, и тут же спохватывается. Парень не намерен делиться с собеседницей собственными познаниями о дружбе корпораций «Вектор» и «Огнь». И потому прячет догадку под ворохом ненужных уточнений: — Дубинин создавал суперчеловека? Хотел добиться симбиоза мышечной ткани и ферроволокон, перекрыв кислород производителям экзоскелетов? Почему Марусино? Мигранты используются в качестве подопытных, потому что Дубинин не считал их за полноценных людей? Какое отношение к этому имеют «Русские серпы»?

Но Татьяна встаёт, выражением лица и позой давая понять, что беседа подошла к концу.

— Как бы то ни было, — с плохо прикрытой злобой цедит она, — своей смертью Дубинин оказал человечеству немалую услугу. Пусть даже чуть запоздалую, но уж о последствиях мы позаботимся…

И отходит, забирая со стола шлем.

— Поешьте, — командует она уже более мягким тоном, — отдохните. Гарри и Жук позаботятся о вас, а затем я пришлю транспорт. Причин для волнения больше нет. Заражение локально, вирус не передаётся никаким из известных путей, кроме имплантирования и прямой химической активации. Однако я ещё раз напоминаю о неразглашении.

— Ты уезжаешь? — спрашивает мим, неожиданно расстроившись.

— Дел по горло, Алекс, — отрезает девушка.

— И что, — продолжая катить по жёлобу наглости и лёгкой вседозволенности, бросает ей в спину парень, — вот так вот уедешь, и даже номерок не оставишь?

Динельт оборачивается за мгновение до того, как надеть шлем, обеими руками держа его перед лицом. Наклоняет голову, словно на носу находятся старинные очки, поверх которых она смотрит на парня взглядом обеспокоенной школьной учительницы. Спрашивает: