— Прости, мой царь, но во всем городе нашелся только один купец, что всего день назад прибыл из Египта, и никого из Фригии или Греции. — Он чуть посторонился, пропуская в шатер невысокого крепыша с черными курчавыми волосами и приплюснутым, как у боксера, носом.

Сделав шаг вовнутрь и не смотря на меня, купец тут же плюхнулся на колени и ткнулся лбом в пол. Эней же, кивнув на согнувшуюся фигуру, добавил:

— Торговый гость из Сидона, Бабл аль-Гамид.

«Финикиец, значит», — сделав про себя такой вывод, обращаюсь к не поднимающему головы купцу:

— Встань, аль-Гамид, и подойди ближе.

Словно не доверяя услышанному, гость начал осторожно подниматься, с каждым новым движением косясь на меня и сверяясь, правильно ли он делает. Это, с одной стороны, смешно, а с другой, говорит о том, какая обо мне идет по земле слава.

«Так боязливо финикийский купец ползал разве что перед персидским царем и вряд ли перед Александром Македонским, — делаю не совсем приятный для себя вывод. — Выходит, здесь на западе тебя, мой друг, считают злобным тираном, вырвавшимся из темных недр Востока, а совсем не просвещенным и гуманным монархом».

Усмехнувшись этому сравнению, обращаюсь к наконец-то вставшему на ноги финикийцу.

— Доброго дня тебе, купец аль-Гамид!

— И тебе доброго дня, Великий царь, — тут же затараторил купец, — всяческих благ и долгих лет…

Обрываю его на полуслове:

— Скажи мне, купец, как давно ты покинул Египет?

Не меняя темпа, финикиец тут же перешел от пожеланий к рассказу.

— Три месяца назад я отплыл из Александрии и, с попутным западным ветром, через неделю прибыл в город Ашкелон. Городок этот дрянной, а народец такой скупой, что у них песка в пустыне не выпросишь. Пришлось проторчать там почти месяц, пока распродал египетское стекло и зерно. Зато я удачно закупился у них хорошей цветной тканью из добротной шерсти и смог присоединиться к торговому каравану, идущему в Дамаск. В этом городе…

— Стоп! — останавливаю льющийся на меня поток слов. — Твои торговые дела меня не интересуют! Я хочу знать все, что ты слышал про Птолемея.

Купец боязливо сжался и старательно несколько раз поклонился.

— Прости, Великий царь! Конечно, Великий царь! — Он на миг задумался, но тут же продолжил: — Если Великий царь имеет в виду сатрапа-автократора Египта Птолемея Сотера, то я слышал о нем немного. Он жив-здоров и правит Египтом! Жены его тоже здоровы, дети…

«Каков вопрос — таков ответ!» — пытаясь унять раздражение, прикрываю глаза, а потом просто спрашиваю:

— Знаешь, где он сейчас?

— По слухам, он все еще стоит с большой армией под стенами Газы. — Наконец-то уловил суть купец, и я также коротко задаю еще один вопрос: