«Какого хрена он приперся сегодня, ведь праздник же⁈ — написано на его помятом лице. — Неужто поклеп какой на меня возвели⁈»

Шагая по песку пляжа, я думаю о том, что уж больно мой главный корабел перепуган.

«Видать, знает грешки за собой, — без злости реагирую на суетящегося финикийца, — надо бы проверить болезного, неужто успел уже провороваться!»

Мы идем мимо остовов заложенных кораблей, и мой взгляд оценивающе проходится по проделанной работе. Здесь на стапелях стоят начатые каркасы десяти кораблей. Каждое судно из этой десятки по местной классификации можно назвать биремой, то есть корабль с двумя рядами весел, но при этом все они максимально возможной длины в тридцать ди́плом (45 м).

Глядя на них сейчас, я вспоминаю, сколько бессонных ночей я провел, обдумывая, как мне создать корабль, превосходящий те, что составляют морскую силу моих противников. Во-первых, сразу же решил я, это не должен быть гигант, затмевающий всех своими размерами. Поскольку от артиллерии я отказался, то ставку надо делать не на мощь габаритов, а на маневренность и скорость.

Начал я с изучения лучшего из того, что строят на нынешних верфях. В бухту Мармарис специально для этого пригнали несколько триер из доставшегося мне флота Асандра и Антигона.

Первый же осмотр показал, что кораблики, мягко говоря, — полное гавно. Излишний вес, низкая мореходность — это то, что лежало на поверхности.

«Обшивочная доска в полтора раза толще необходимого и щербатая вся, — пробурчал я тогда про себя. — Хотя требовать большего при нынешнем инструменте и требуемой скорости постройки, наверное, невозможно».

Было очевидно, что качество отдано в угоду срокам постройки. Флота требовалось много, и строить надо было очень быстро. Думаю, при постройке корабелы исходили из того, что все равно боевой корабль долго не живет.

Бросающаяся в глаза низкая мореходность этих судов подтвердила мне мои же собственные исторические знания. Все античные морские сражения происходили, происходят и еще будут происходить только при идеально тихой, безветренной погоде, поскольку все гребные корабли этого времени могут работать веслами только в таких условиях. При любом волнении они сразу же начинают набирать воду через отверстия для весел, а сама гребля становится настолько неэффективной, что теряет всякий смысл.

Чтобы сохранить мореходность в открытом море, все нынешние биремы и триеры убирают весла, затыкают отверстия для них и идут под парусом. Обычно используется один прямой парус на одной мачте; изредка, на более крупных пентерах, ставят две мачты и используют соответственно два прямых паруса.