И вот глава банка Гамилькара Магон вместе с командой поддержки из жрецов высшего ранга уже в Гераклее, в ожидании моего суда. То, что его не бросили в яму сразу же по приезду, вселило в финикийского банкира небольшой оптимизм, но гнетущая неопределенность по-прежнему терзала его душу. Он не знал, насколько хорошо я осведомлен о его роли, и это мешало ему выстроить линию защиты — отпираться до последнего или признать часть вины, а самое главное — сдавать заказчика сделки с Асандром или нет.

Думаю, эти вопросы крутились в голове Магона все те две недели, что он находился под «домашним арестом» в ожидании суда, и вряд ли привели его к какому-то определенному выводу.

«Магон будет играть экспромтом, а значит, обязательно проколется!» — говорил я себе, решая провести суд с большой помпой и оглаской.

Спросите, зачем мне такая шумиха? Да потому что я уверен: такие осторожные люди, как банкиры Сидона, ни за что бы не стали ссужать свои деньги Асандру. Никакие проценты не замутили бы их разум настолько, что они не смогли оценить высочайшую степень риска подобной сделки.

Зачем им так рисковать? Неоднократно спрашивал я себя, и у меня нашлось лишь два варианта ответа. Либо банк Сидона — всего лишь посредник, и кто-то, куда более благонадежный, чем Асандр, гарантировал им возврат средств с большими процентами, либо, как в известном фильме, им сделали предложение, от которого невозможно отказаться.

Именно этого гаранта мне и хотелось вытащить на свет божий, а поскольку я с большой степенью уверенности догадывался, кто так ловко умеет загребать жар чужими руками, то я и решил по максимуму осветить это дело. Придание судебному процессу максимальной официальности и статусности давало мне возможность разыгрывать эту карту в дальнейшем по своему усмотрению.

«Если поддерживать тлеющий огонь, то из него всегда можно раздуть разрушительное пламя!» — иронично усмехнувшись про себя, киваю Арете:

— Хорошо! Скажи Энею, я иду.

Здесь, на правом берегу реки Дальян, примерно в ста — ста пятидесяти шагах от моря, вырос целый комплекс царских шатров: мой деловой кабинет, женская половина с отдельным спальным шатром, большой приемный, или тронный, шатер, плюс малые палатки для слуг и хранения царского имущества. Все эти шатры соединены крытыми переходами и совместно создают целый палаточный город-дворец. К счастью для жителей этого палаточного чудо-городка, здесь — северный берег Средиземного моря, а не южный берег Карского, и даже осенью и зимой в его войлочных стенах вполне комфортно, особенно с моими, опробованными еще со времен Пергама, печками.