Гуруш тут же исчез за пологом шатра, а я, не дожидаясь доклада, тоже выхожу на воздух. Прищурившись, смотрю на заходящее солнце, на огромный кипящий жизнью военный лагерь, на раскинувшуюся за его пределами грандиозную стройку, и меня переполняет чувство уверенности.

За всем этим упорядоченным движением сотен тысяч людей чувствуется такая непреодолимая мощь, что хочется запеть гимн самому себе.

«Посмотрите! Это все создал и организовал я! Вся эта многотысячная человеческая машина подчиняется одному моему слову и работает над достижением поставленной мною цели. Кто сможет противостоять такой силе⁈»

Встряхиваю головой и жмурюсь что есть силы, дабы прогнать морок.

«Угомонись, — с усмешкой урезониваю собственные фантазии, — олимпийские боги не любят гордецов! Одиссей, вон, за гордыню свою десять лет возвращался домой!»

Гуруш уже ведет лошадей, и я принимаю у него повод Софоса. Теплые конские губы забирают с ладони положенное ему яблоко, и я запрыгиваю в седло. На миг мой взгляд задерживается на стражниках у шатра, и в голове появляется мысль: «Надо бы сказать Арете пару добрых слов, чтобы не дулась».

Почему-то не нахожу ее, но, не задерживаясь долее, тыкаю коня пятками — пошел!

* * *

Ворота во двор поместья открыты, и мы с Гурушем, не останавливаясь, въезжаем на двор поместья. Никто нас не встречает, но меня это не особо удивляет: дворни у хозяев немного, и все, наверняка, при деле.

Спрыгнув с коня, отдаю повод Гурушу и поднимаюсь по ступеням крыльца. Вот теперь отсутствие встречающих начинает настораживать.

«Чем бы ни занимались хозяева, но не заметить двух въехавших на двор всадников невозможно, — в задумчивости берусь за ручку входной двери. — Далина бы выбежала уже точно!»

В глубине души заворочалось дурное предчувствие — может, случилось чего?

«Да что тут может случиться! — сам же опровергаю собственные опасения. — Тут же Кария, а не Согдиана или Гандара какая-нибудь! На всех перевалах мои посты, да и вообще здесь моих воинов больше, чем местного населения».

Прежде чем открыть дверь, обвожу настороженным взглядом двор: теперь он не кажется мне таким уж мирным и обычным. Ворота в амбар открыты, и от темнеющего нутра веет угрозой. Шорох за углом дёргает мою голову в ту сторону, но из-за дома важно выходит курица, и я чертыхаюсь про себя.

— Дерьмо! — решительно тяну дверь на себя и захожу вовнутрь дома. В другом месте и в другое время я бы давно уже вытащил меч, но сейчас я не делаю этого, словно бы надеясь, что, пока меч в ножнах, ничего плохого не случится. Что все это — чей-то глупый розыгрыш, который вот-вот закончится моим конфузом и весёлым смехом.