Я понимаю, что в распоряжении Антигона еще достаточно резервов, и это нехорошо.

«Желательно, чтобы к появлению Экзарма он уже всё потратил, — озабоченно шепчу про себя. — Надо бы еще потрясти нашего циклопа».

Жестом подзываю к себе бактрийского сатрапа Филиппа и, едва его конь равняется с моим, показываю ему на все тот же правый фланг.

— Бери мидийских всадников Фратаферна, свою бактрийскую агему и обойди левый фланг Антигона. Как перейдешь реку, по возможности атакуй его лагерь на вершине.

Филипп — опытный военачальник, и я помню, что он неплохо показал себя в битве при Габиене. Сейчас он тоже, не задавая лишних вопросов, сразу же бросился исполнять приказ.

Под надрывный рев трубы бактрийская и мидийская конница вытянутой колонной, не таясь, порысила вдоль берега к нашему правому крылу. Я не скрываю подготовку маневра, поскольку понимаю: на голой равнине всё равно не спрячешься, и с вершины холма все наши перемещения для Антигона как на ладони.

Мидийцев Фратаферна — почти тысяча, плюс две сотни личной агемы Филиппа. Растекшись лавой, этот ударный кулак обтек линию сражения и сходу влетел в воду. Поднимая фонтаны брызг, конница беспрепятственно пересекла реку, но вновь разогнаться ей уже не дали. На пути выходящей из реки кавалерии успели вырасти плотные шеренги пехоты.

Максимально быстро сбежав по склону холма, воины Антигона, не останавливаясь, выровняли боевой порядок, уплотнили ряды и, выставив копья, сходу пошли в атаку. С десяти шагов во всадников полетели дротики, а затем пехотный строй стремительным ударом попытался столкнуть конницу обратно в реку. Однако тяжелая агема Филиппа не дрогнула и тараном врубилась во вражеские шеренги. Мидийцы последовали за ними, и на песчаной косе закипел еще один очаг кровавой резни.

В моем распоряжении осталось уже не так много возможностей: только лишь катафракты и разномастное воинство оставшихся сатрапов. Эти самые сатрапы сейчас стоят у меня за спиной, и их, вроде бы, немало — аж восемь, но общая численность их войск едва превышает десять тысяч бойцов.

Ситуация заботит не только меня, и тревожный голос Эвмена напоминает мне об этом.

— Предлагаю не разбрасываться больше на фланги, а усилить центр.

Я не тороплюсь с ответом, и к тревоге Эвмена добавляется и голос Энея.

— Аргираспиды и гоплиты сражаются слишком долго. Они уже три атакующих волны перемололи, боюсь, могут не выдержать!

Мои военачальники по-своему правы: если Антигон проломит наш центр, то это грозит обрушением всего фронта. Как только начнут отступать аргираспиды, за ними сразу же потянутся и остальные, а там и до панического бегства недалеко. В этом случае даже подход Экзарма ничего не изменит.