Словно бы подтверждая мою мысль, Анастасис обреченно вздохнул:

— Это ведь еще хорошо, что тебя, Великий царь, встретил Полиодор, а не подручные этого негодяя Власия.

«Нн-да! Действительно хорошо. — Я осуждающе взглянул на самого себя и попробовал оправдаться. — Ну кто ж знал, что у них тут такой бедлам!»

Злость глупа, а злиться на самого себя еще глупее, поэтому я тут же перенес раздражение на архонтов:

— Как же вы могли допустить такое? Почему не арестуете мятежников прямо сейчас?

На это Анастасис виновато опустил глаза:

— Да простит нас Великий царь, но действительность сейчас такова, что заведенный до предела демос разорвет нас на части, прежде чем мы даже попытаемся арестовать Власия.

Это восклицание дополнил кто-то из сидящих архонтов:

— Скорее уж он нас всех отправит в подземелье, чем мы его.

Словно в подтверждение этих слов, шум толпы с площади значительно усилился и в нём зазвучала не слышная ранее угроза. Под этот нарастающий рев послышались гулкие шаги, и в зал вошел стратег Полиодор:

— Великий царь! — Он склонил голову в мою сторону. — Глубокоуважаемые архонты! — Поклон в сторону зала. — На площадь прибыл Власий, и он требует, чтобы царь Геракл вышел на суд народа.

Стратег помолчал и бесстрастно добавил:

— Иначе он грозит войти в здание ареопага и вытащить из него всех изменников вместе с царем.

Полиодор еще склонил голову, извиняясь за чудовищность сказанного.

Скамьи амфитеатра мгновенно заполнились встревоженным шумом, и я явственно осознал, что если сейчас же не взять ситуацию в свои руки, то эти милейшие люди отдадут меня на растерзание толпе.

В голове лихорадочно закрутились хаотичные мысли, в итоге сводящиеся к одной:

«Весь предыдущий опыт человеческой истории говорит: надо избавиться от вожаков мятежа как можно быстрее и любой ценой».

«Любой ценой! — повторил я про себя и, не щадя собственных нравственно-моральных ценностей, дополнил. — Это значит обмануть, заманить в ловушку и, нарушив свое слово, убить предательским ударом в спину!»

Даже в мыслях это звучало отвратительно, но альтернативой был лишь выход к толпе, явно не настроенной на конструктивный разговор.

Долго думать в той обстановке показалось мне непозволительной роскошью, и, нарушая сковывающую тишину, я обратился к стратегу:

— Полиодор, пойди к мятежникам и объяви, что Великий царь Геракл непременно обратится к жителям Сард, но прежде архонты хотят обговорить с Власием некоторые условия.

Сказав это, я обвел взглядом застывших от страха архонтов:

— Такой выход вы находите приемлемым?

Уважаемые граждане города по большей части отводили глаза, но Анастасис прятаться не стал. Встретив мой взгляд, он подтверждающе кивнул Полиодору: