Так я ехал сквозь толпу, а горожане с жадным любопытством пялились на меня. В этих взглядах я ловил и настороженное ожидание, и откровенную злобу, и даже затаенную надежду.

Не скажу, чего было больше, потому как все чего-то орали, махали руками и напирали на наше сопровождение. Чем дальше мы въезжали в город, тем плотнее сжималась толпа на узкой улочке, и охране, пробивавшей мне дорогу, приходилось прикладывать немало усилий, чтобы народ не разобрал меня на сувениры. Тут я должен отдать должное Полиодору: если бы не его организованное сопровождение, вряд ли мне удалось добраться до центра города.

Видимо, представляя куда лучше меня, с чем придется столкнуться, стратег поставил впереди целых два десятка тяжелых гоплитов, и те обходились с согражданами без всякого пиетета. Прикрываясь щитами, они нещадно лупили дубинками своих упрямых земляков, что не торопились уступать дорогу нашему каравану.

Еще не менее двух десятков шагали с обеих сторон, а с тыла, как в настоящем арьергардном бою, шел еще один.

«Полсотни бойцов выделили на мою охрану, — хмыкнул я, посматривая по сторонам, — видать, действительно хотят довести живым!»

Подумав так, я, наверное, впервые по-настоящему осознал всю рискованность и самонадеянность своего поступка.

«Ну, ты и дурак! — обматерил я самого себя. — Стоило ли тратить столько усилий на борьбу за трон, чтобы потом, вот так вот в одночасье, всё поставить на кон? И ради чего⁈ Возможно, завтра горожане сами прислали бы делегацию и ещё на коленях умоляли бы о милости!»

Вполне могло быть и так, а могло и по-другому. Я знал, что если бы всё было так просто, то делегация из лучших людей города встречала бы меня ещё на подходе. С ключами, пирогами и с чем там ещё! Но не встречала же, значит, есть в городе сила, противоборствующая этому. Сила, достаточно мощная, способная сформировать мнение горожан о необходимости вооруженной обороны и, что самое главное, убедить толпу в возможности победы надо мной.

«Раз есть сила, способная на такое, — наконец я сформулировал для себя резон своего рискованного поступка, — то она может не пойти на переговоры и довести дело до черты, за которой уже мирного решения не будет, а я не хочу уничтожать ещё один город. Свой город!»

Вот для чего я сделал то, что сделал. Своим спонтанным решением я застал всех врасплох — и друзей, и союзников, и врагов. Хорошо это или плохо, я намеревался увидеть позже, с началом переговоров.

Пока я искал оправдание своему поступку, стража таки пробилась на площадь, и сразу стало полегче. Большое пространство слегка разрядило толпу, и мы двинулись поживее. Вскоре добрались до ступеней здания ареопага, и тут, спрыгнув с седла и передав поводья Арете, я зашагал по ступеням. Уже на середине лестницы, почувствовав движение за спиной, я обернулся.