В общем, как временная мера, договор меня вполне устроил, и не успели еще просохнуть чернила на нем, как я уже развернул войско обратно на юг. Форсированным маршем армия преодолела за три недели почти восемьдесят парасангов (около 500 км) и два дня назад вышла к стенам столицы Лидии — Сардам.

К этому времени мятеж в городе не только не утих, но даже разгорелся еще больше. Ситуация складывалась скверная: никто уже не помнил, из-за чего все началось, но слухи, что доходили до меня из города, были совсем нерадостные.

Я надеялся, что появление огромной армии под стенами города вразумит горожан, но те проявили непонятное мне упорство и закрыли ворота перед моими парламентёрами. Отказ от переговоров удивил еще больше, и я приказал разбивать лагерь и готовиться к осаде.

Тогда я понимал создавшуюся ситуацию так. В пылу мятежной неразберихи горожане успели наворотить кровавых дел. Насколько я уже знал, было убито много моих сторонников в городе, а также гармост и судья. Теперь, когда после опьяняющего чувства свободы наступило горькое похмелье, именитые горожане хотели бы замириться, но справедливо опасались расплаты. Эти страхи подогреваются моими врагами, и, играя на них, партия войны смогла убедить жителей и ареопаг города не сдаваться на милость царя, а сесть в осаду.

То, что город закрыл ворота перед своим царем, уже само по себе — тяжелейшее преступление, влекущее самые тяжелые последствия. Тут и без мятежа хватило бы на высшую меру, и думаю, что тогда, глядя с высоты городских стен на лагерь моей армии, многие горожане уже хорошо представляли свою незавидную участь: смерть, рабство и выселение в дикие районы, что тоже равносильно смерти и рабству.

Уничтожать еще один город мне очень не хотелось, а самым неприятным во всей этой истории было понимание ничтожности повода, приведшего к столь тяжелым последствиям. И тем не менее я четко осознавал: если Сарды откажутся подчиниться, то у меня не останется другого выхода. Сарды станут вторым после Амисоса показательным примером того, что бывает с непокорными городами.

В тот день армия разбивала лагерь в десяти стадиях от города, а я стоял и смотрел на городские стены. Солнце уже перевалило зенит, и это означало, что сегодня ворота уже не откроются и народ не одумается. А значит, уже завтра в город полетят ядра с горючкой, и древняя столица легендарного царя Креза превратится в еще одни дымящиеся руины.

«Я готов сражаться, убивать равных себе в бою, — с тоской сжимал я рукоять меча, — но стирать с лица земли город за городом мне не нравится! Даже если эти идиоты сами виноваты в своей судьбе, все равно это неправильно. Должен быть другой выход!»