Вот почему гораздо лучше было попытаться вступить в Сопротивление, чем маяться дома от безделья, бессилия и голода.

Когда кафе и соблазн остались позади, Элейн наконец смогла сосредоточиться на более важных вопросах. Например, почему Дениз так странно посмотрела на нее накануне при упоминании Жозефа? Элейн именно поэтому и хотела оказаться с ней сегодня в связке и вот, склонившись к уху напарницы, словно сообщая сплетню, прошептала:

— Я хочу освободить мужа из Монлюка. Ты поможешь мне?

Дениз повернулась к Элейн, замедлив шаг, но не останавливаясь, чтобы не привлечь внимания. На ее лице возникло прежнее мрачное выражение, которое Элейн впервые увидела, когда упомянула о том, что Жозеф находится в тюрьме. В тех пор каждый раз, лежа в ожидании сна в чужой постели в незнакомой конспиративной квартире, она снова и снова возвращалась к этому воспоминанию.

И именно этот взгляд подтолкнул Элейн обратиться с подобной просьбой к Дениз. Если кто-то мог трезво оценить успех этой идеи, то только она.

— Из Монлюка не так-то просто выбраться. — Дениз настороженно огляделась. — В твоем случае глупо бросаться грудью на амбразуру.

Элейн окаменела, услышав подобный уничижительный ответ.

— А если бы твой муж оказался в тюрьме, что бы ты сделала?

— Ну уж точно не стала бы организовывать побег, имея на руках фальшивые документы, и тем самым подвергать его еще большему риску. — Дениз приподняла бровь и слегка покачала головой. — Подобная затея закончится тем, что вас обоих пристрелят. Лучше предоставь это Габриэлю, он чертовски везуч.

Дениз была права: как его ни назови — Габриэль ли, Этьен ли, — речь шла о человеке, который вышел из Первой мировой войны без единой царапины и всегда умудрялся выпутаться из любой передряги.

Но Элейн не собиралась так просто уступать.

— Мне кажется, тебя бы это не остановило, — сказала она, глядя прямо в темные глаза собеседницы.

— Не остановило бы, — согласилась Дениз. — Но я гораздо дольше, чем ты, училась сдерживать свои порывы.

Грустно, но в этих обидных словах скрывалась истина: Дениз бестрепетно смотрела в глаза любой опасности, она так давно состояла в Сопротивлении, что руки у нее никогда не дрожали и она не обращала никакого внимания на проходящих мимо нее немцев.

Женщины начали взбираться по крутой лестнице, и разговор утих, поскольку все темы оказались исчерпаны.

Они дошли до района Круа-Рус, где с выщербленных стен домов сползала краска, а из переулков тянуло лежалыми отбросами. Здесь было не так опасно, потому что немцы редко снисходили до патрулирования рабочих районов.