— Сара пытается добраться до мужа, который уехал в Америку, — произнес Джеймс. — Он уехал из Парижа до его капитуляции, и они получили от него единственное письмо с адресом. И с тех пор у них не выдалось возможности написать ему.
Ава уже открыла было рот, чтобы предложить отправить письмо, как Джеймс вынул конверт, и губы его дрогнули в знакомой усмешке.
— Я так и знал, что ты вызовешься помочь.
И он вручил ей конверт, на котором значился адрес в Нью-Джерси.
— Я прослежу, чтобы он получил это письмо, — твердо сказала Ава. — И в ближайшее время организую им переезд в Америку и встречу с ним.
Но в то время, как первую часть обещания выполнить было легко, со второй наверняка были сложности. Но после всего, что пережили Сара и Ной, Ава не имела права их подвести.
Глава двадцать вторая Элейн
Потом рассказывали, что Манон была похожа на ангела, приготовившегося вознестись в небеса. Багровые реки жестокости, учиняемой немцами, захлестнули Лион, и в ту ночь на улице Лантерн их поток подхватил и Манон. Она не сопротивлялась вцепившимся в нее грубым рукам, она не скорчилась от ужаса, когда на нее навели дула автоматов.
Элейн не знала, что захватчики сказали Манон, но их голоса привлекли внимание живших вокруг людей, и они увидела, как Манон закрыла глаза и откинула голову, словно купаясь в невидимом потоке золотого небесного сияния. Когда ее отпустили, она раскинула руки в стороны, словно в молитве, и затем пули распороли ночной воздух и прошили ее хрупкое тело.
Эта потеря оставила на сердце Элейн еще один шрам, и в течение четырех месяцев после этого она каждый вечер молилась за Манон, которая наконец нашла успокоение в объятиях мужа и сына.
Дениз схватили тогда же, когда она пыталась скрыться с места взрыва, который она же и устроила, чтобы отвлечь внимание немцев. Об этом тоже ходили легенды — о том, как она сражалась, словно тигрица, не желая попасть в плен, но даже тигрица бессильна перед толпой немцев, посланных для ареста Сары и Ноя. Ее продержали в Монлюке меньше недели и отправили, как и Жозефа, в трудовой лагерь для военнопленных.
Новостей о Саре и Ное не приходило, хотя, возможно, оно было и к лучшему. В любом случае, Элейн постоянно о них думала, потому что с их отъездом в ее душе образовалась тревожная пустота.
На транспортную ленту падали все новые экземпляры газеты и складывались в конце в стопку, и это ритмичное движение и звуки убаюкивали Элейн. Стояла только середина дня, но веки у нее закрывались сами собой от усталости — два месяца назад Марселя арестовали по подозрению в работе на подпольную типографию, и поэтому им всем приходилось работать сверхурочно, чтобы компенсировать его отсутствие. Где его содержали — в Монлюке, или штаб-квартире гестапо, или вообще в третьем месте, — так и не выяснилось, в любом случае, его пока не раскололи, иначе все они присоединились бы к нему.