А она так и не написала Жозефу, как сожалеет обо всем, как любит его.
Перед глазами Элейн все расплылось от слез. Этьен подался к ней вперед, но она отшатнулась.
— Ты просил довериться тебе, — хрипло прошептала она.
Несколько прядей упали Этьену на лоб, и он с рычанием откинул их назад.
— Я думал, нам удастся его освободить.
Элейн заметила на комоде несколько листков бумаги, и ей в голову пришла отчаянная идея.
— Нужно отправить Жозефу письмо.
— Но я не знаю…
Она стремительно развернулась к нему лицом.
— Ты обещал его вытащить. Делай, что хочешь, но доставь ему это письмо.
Она дернула верхний ящик комода в поисках ручки — ничего. Во втором — пусто.
Вдруг ручка возникла перед ее глазами — ее протягивал Этьен.
— Только покороче, — предупредил он.
Трясущимися руками Элейн оторвала уголок от листа и написала самое главное:
«Дорогой Жозеф! Я жалею обо всем, что наговорила. Я всегда буду любить тебя. Элен»
Эти драгоценные слова как раз уместились на обрывке. Элейн сложила его вчетверо, взгляд ей застили слезы. Протянув записку Этьену, она поймала его взгляд.
— Не подведи меня.
Он кивнул, но по тревожному выражению его лица было понятно — он снова боится потерпеть неудачу.
Глава девятая Ава
За дни, пока Ава ждала от Джеймса новостей о соседе, беспокойство раздражило ее нервы настолько, что, когда наступил день встречи в «Кафе а бразилейра» в районе Шиаду, она приехала сильно загодя. И вместо того, чтобы просто сидеть и ждать в кафе, роскошно оформленном в песчаных, алых и золотых тонах, с начищенной до блеска медной фурнитурой и мраморным полом в черно-белую шашечку, Ава подошла к длинному деревянному прилавку и заказала им с Джеймсом кофе.
За время, проведенное в Лиссабоне, Ава оценила эффект крошечной чашечки крепкого кофе, и пила его не только утром, но и, следуя местному обычаю, днем.
Получив блюдца и чашечки, она уселась на стул с высокой спинкой так, чтобы видеть дверь, и щедро насыпала сахар в свойbica . В том, как привольно водопад белых гранул тонул в карамельного цвета пене, Аве почудилось что-то порочное, распущенное. Она все еще не привыкла, что в Лиссабоне не нужно следить за тем, сколько кофе ты пьешь и сколько сахара в него кладешь. В витринах кондитерских рядами стояла выпечка, обильно посыпанная белыми сахаринками или увенчанная блестящей глазурью.
Заметив возникшую в дверях высокую подтянутую фигуру, Ава выпрямилась на своем стуле, забыв про кофе, и смотрела, не отрывая взгляда, на приближавшегося Джеймса. Оказавшись у столика, он двумя пальцами снял шляпу, положил на свободный стул, а сам уселся напротив Авы.