Ава пожевала нижнюю губу, пытаясь проанализировать неприятное чувство, гнездящееся где-то в глубине, и поняла, что расстроилась не из-за слов Дэниела, а из-за своей реакции. Медленно покачала головой.
— На самом деле, я испытала облегчение.
Дэниел удивленно вскинул брови.
— Я сделаю вид, что не обиделся, — заметил он, но знакомая веселая усмешка дала Аве понять, что он не всерьез. На самом деле, на его лице тоже читалось облегчение.
— Я пыталась вернуться к нормальной жизни, — произнесла Ава, после некоторого размышления сложив детали происходящего воедино. — Но поняла, что здесь, в Вашингтоне, для меня теперь нет места, потому что я теперь — другой человек.
— Звучит прямо по-донкихотски, — подмигнул Дэниел.
— Похоже на то.
— И куда ты собираешься двинуться дальше?
— В Англию, — не раздумывая, откликнулась Ава, — узнаю, нет ли вакансии в Лондонской библиотеке.
— Всегда хотел посмотреть Лондон, — одобрительно кивнул Дэниел. — Надо будет внести в планы.
Ава заулыбалась.
— Я только за.
Дэниел пригляделся к оставшимся у него буквам и повернул доску так, чтобы они оказались перед Авой.
— Ну-ка, Ава, что ты можешь сложить из этого безумного набора?
Она тоже вгляделась в фишки, потом на доску, пытаясь понять, в какие слова их можно встроить. И потом, использовав И из «донкихотский» и Ы из «зримый» сложила слово «сбывшийся».
Идеальное слово для описания того, что подарило им настоящее и каким они собирались сделать свое будущее.
Эпилог Элейн
В тот день, когда Этьен убил Вернера, нацисты бежали из города. Взрывы сотрясли Лион, когда взлетели на воздух мосты — нацисты хотели отрезать Союзникам путь к преследованию. Трусы.
Сам генерал де Голль прибыл две недели спустя и воздал Лиону почести, объявив его столицей Сопротивления. Для Элейн этот день стал днем огромной победы, потому что вся страна склонила головы перед величием принесенных Лионом жертв: перед теми, у кого хватило сил молчать под пытками; перед теми, кто отдал свои жизни; перед теми, у кого отняли близких, оставив незаживающую рану на месте сердца.
Наконец до Элейн дошли известия от родителей: как она и надеялась, им пришлось не так туго, как большинству французов — их спасением стало то, что они жили в маленьком провинциальном городке и смогли сносно прокормиться тем, что выращивали сами. А она-то в юности презирала их скучный захолустный быт.
Пленные начали возвращаться в начале 1945 года, и Франция пришла в ужас при виде похожих на скелеты фигур, от которых остались одни кости, с огромными настороженными глазами на лицах, похожих на черепа — так плотно их обтягивала кожа. Продукты все еще выдавали по карточкам, хотя нормы стали заметно больше, чем во время оккупации, но не было во Франции человека, который не поделился бы своим пайком с теми, кто прибыл из лагерей.