Как только двери поезда открылись, толпа ринулась вперед, подхватив Аву. И тогда среди одетых в форму мужчин с чисто выбритыми, оживленными лицами впервые за пять прошедших лет Ава увидела брата. Он встретился с ней глазами и ответил своей привычной широкой, непринужденной улыбкой.

На глазах Авы вскипели слезы, но она даже не стала тратить время, чтобы их вытереть, а побежала вперед и кинулась в объятия Дэниела. Он непривычно пах — деревом, пережженным крахмалом и где-то на фоне этого — машинным маслом.

— Сестричка моя! — Он отстранился и взглянул на Аву с такой гордостью, что у нее защемило сердце. Годы войны прибавили ему возраста, углубив морщины вокруг глаз и на лбу, но в глазах сверкал прежний жизнерадостный огонек, а в улыбке не было надломленности, свойственной некоторым вернувшимся с фронта.

Он снова оказался дома, целый и невредимый.

Как бывает у близких людей, они потеряли счет времени, погрузившись в оживленную беседу и совместные воспоминания. Вечер застал их в квартире Авы за столиком с разложенным на нем «Эрудитом». Ава передвигала буквы Д, К, Х и С, пока ее не осенило, и в одно мгновение она выстроила на доске свое слово.

— Донкихотский, — прочитал Дэниел. — Ты серьезно? Есть такое слово?

Ава уперла руки в боки.

— Конечно есть. — Она замолчала на миг, подбирая определение. — Это значит нереалистичный или непрактичный.

— Да, сестренка, ты всегда была мастером в этой игре. — Дэниел откинулся в кресле и отпил пиво из бутылки. — Именно поэтому ты правильно сделала, что пошла в колледж.

При упоминании колледжа торжество Авы померкло. Дэниел всегда делал вид, что не переживает, что пришлось оставить мечту поступить в университет и послать Аву вместо себя.

— Если бы я знала, что ты уступил мне эту возможность, я бы отказалась, — сказала Ава, глядя на него с неизменным мучительным сознанием принесенной им жертвы.

Дэниел издал смешок.

— Именно поэтому я тебе и не сказал.

— Ты можешь пойти учиться теперь, когда война закончилась. — Воцарилось молчание, и Ава попробовала смягчить неловкость: — Многие мужчины пойдут учиться заново.

— Дело не в этом. — Дэниел поставил пиво на стол. — Я не хочу уходить из армии. Я теперь десантник с ног до головы, сестричка.

Ава уставилась на игральную доску, видя не буквы, а долгие одинокие месяцы ожидания.

— Но это значит, что вас снова дислоцируют.

— Я знаю, — мягко ответил Дэниел.

Ава подняла голову, чувствуя, как в горле встает комок.

— Я не знал, как тебе сказать, но я не из тех, кто любит учиться, как ты или папа. — Он пожал одним плечом. — Я хотел поступить в колледж, потому что он от меня этого ждал. А потом я увидел тебя и какая ты прилежная и любознательная. — Он положил на стол свои большие ладони, все в порезах, шрамах и мозолях. — Ава, в армии я нашел свое место. — Он подался вперед, озабоченно глядя на нее. — Надеюсь, ты не слишком расстроилась.