— И подумал, что мне с ними в самолете будет спокойнее, — с улыбкой продолжила Ава, глубоко тронутая таким щедрым подарком.

Джеймс кивнул.

— Я теперь не боюсь летать так, как раньше. — Она протянула руку, чтобы отдать кости, но Джеймс не сделал ответного движения.

— Все равно я бы хотел быть уверен, что ты в безопасности, — сказал он, даже не глядя на ее руку, а всматриваясь в лицо, словно боялся больше никогда ее не увидеть. — Дело в том, Ава, что ты мне очень дорога. Я знал это и раньше, но лишившись твоего общества, думал о тебе день и ночь. И я совершенно не жалуюсь на то, что ты настолько занимаешь мои мысли. В этом есть что-то уютное, приятное, привычное. Я… — Он рассмеялся. — Как же глупо я сейчас выгляжу.

Даже если бы Ава обладала всей силой воли в мире, она не смогла бы сдержать разгорающееся в ее сердце пламя.

— А я-то думала, ты живешь припеваючи.

Он кривовато усмехнулся и засунул руки в карманы.

— Я скоро возвращаюсь в Лондон, и у меня даже будет официальный почтовый адрес. Возможно, ты захочешь переписываться или даже приехать в гости. Альфи сказал, что Лондонский музей завален грудами документов на французском и немецком: журналами и письмами вроде тех, которые ты собирала. Так что, может, однажды ты захочешь их посмотреть, или я мог бы…

И тогда Ава шагнула вперед, обхватила его лицо ладонями и поцеловала, а он обнял ее в ответ, окутывая привычным, приятным и чистым ароматом мыла.

Рядом затормозила машина, и они отпрянули, одарив друг друга улыбками, как заговорщики, и Ава коснулась пальцами своих губ, там, где они горели от касания теплых губ Джеймса. Водитель с чем-то завозился в машине, явно тактично давая им время попрощаться.

— Я бы с удовольствием написала тебе, — сказала Ава. Тогда Джеймс вытащил из кармана листок бумаги с лондонским адресом, выведенным небрежным размашистым почерком, и стоял рядом, пока водитель заносил чемоданы в машину. А когда они отъехали, посмотрел им вслед, и его губы снова тронула кривоватая улыбка, которая стояла у Авы перед глазами весь путь обратно, заставив начисто позабыть о страхе полета.

* * *

Вашингтон не встретил ее приветливыми объятиями, как она на то рассчитывала. После расслабленной, непринужденной атмосферы Лиссабона темп жизни в Вашингтоне ошеломлял, и Аве казалось, что она стоит неподвижно посреди бурного потока.

Ее место в Отделе редких книг, естественно, оказалось занято — подобная важная должность не могла долго оставаться открытой, — поэтому Аву, вместе с другими полиглотами, назначили разбирать коробки с микрофильмами, присланными другими членами МВК. Частенько она натыкалась на коробки, помеченные ее собственным почерком с завитушками или даже угловатым стремительным почерком Майка.