— «Сибони»… — глаза Сары наполнились слезами, — все еще не прибыл.
А это значило, что до пятницы уехать не получится, и Аве придется начинать процесс получения виз заново. Но, проглотив горечь разочарования, она принялась уверять подругу, что они все равно найдут способ отправить ее с сыном в Америку. И она всерьез собиралась выполнить свое обещание, с помощью терпения и времени — хотя их у нее оставалось не так уж много.
Глава двадцать четвертая Элейн
Дни, последовавшие за гибелью Николь, стали одними из самых черных в жизни Элейн.
Она не помнила, как вернулась на склад после того, как увидела изуродованное тело подруги, она ощущала только, что неудержимо дрожит, несмотря на то, что ее закутали в несколько одеял. Позже, немного придя в себя, она принялась за работу, действуя, как автомат, по привычке, усвоенной за несколько месяцев, но почти без участия сознания.
В прошлом работа помогала ей отвлечься от ужасов войны, но не теперь, когда ужас увиденного отпечатался на изнанке век. И тонкий голосок нашептывал ей, что, подвергнутая подобным физическим мучениям, Николь могла что-то выдать. Однако, когда об этом заикнулся Антуан, Элейн набросилась на него, с трудом узнавая собственный голос после целой недели молчания:
— Николь не предавала нас.
— Ты этого не знаешь, — мрачно ответил Антуан, неизменно оставаясь реалистом.
— Я знала Николь, — упорствовала Элейн. — Она никогда бы не выдала гестапо информацию о нас.
— Тем не менее, — вмешался Марсель, и в его голосе скользнули отеческие нотки, — я думаю, что тебе следует найти другое место для ночлега.
Конечно, склад нельзя было назвать домом, но он стал для Элейн родным, и при мысли, что придется ходить ночевать в какой-то конспиративный дом с голыми стенами и сбитым матрацем, у нее заныло в груди. Но как ни страшила ее подобная перспектива, она не могла не согласиться, что предложение здравое.
И вот наутро, едва закончился комендантский час, она выскользнула из тесной однокомнатной квартирки, горя желанием побыстрее оставить позади ее стылую заброшенность. На складе ее ждал с прошлого вечера не допечатанный до конца тираж — неслыханный случай в те дни, когда она ночевала в типографии.
Подходя к складу, Элейн увидела, что входная дверь слегка приоткрыта, и сразу напряглась, все ее чувства обострились. Скорее всего, кто-то пришел раньше — они все работали на износ, особенно теперь, когда потребность в подпольной прессе возросла, и один из них, уставший до изнеможения, просто не досмотрел.
Но чтобы хотя бы не прихлопнуть створку…