— Меня все устраивает в доме Манон, но мне кажется, лучше места для семьи не найти, — наконец сказала Элейн.
— Тогда сначала надо узнать у Манон, готова ли она пойти на такой риск. — Марсель вынул из кармана пальто тряпку и стер с руки свежий масляный след. — Мы можем обеспечить им необходимые документы и продуктовые карточки, но ты сказала, что у этой женщины сын, значит…
Он сделал такую многозначительную паузу, что до Элейн, в итоге, дошло — конечно, мальчику должны сделать обрезание, а этого не скроют никакие поддельные документы.
— И по своему опыту скажу тебе — дети очень шумные, — по его губам скользнула нежная улыбка — как всегда, когда разговор касался его сына.
Элейн попыталась представить, как Ной — задумчивый, молчаливый — носится сломя голову, и не смогла. Но, с другой стороны, вчерашние события его измучили, а отдохнув, он начнет доставать окружающих воплями и беготней, как любой ребенок, запертый в четырех стенах.
— Я поговорю с Манон и посмотрю, удастся ли раздобыть побольше еды, пока я буду в городе.
Элейн разгладила свою одежду, собрала сумочку, включая бумажник с карточками на ее имя, которые предназначались для черного рынка, и повесила корзинку на сгиб локтя. Сара и Ной доели остатки хлеба, и другой еды у Элейн не осталось. Проснутся они, несомненно, голодные и будут искать, что положить в рот.
Простояв в очереди в бакалею четыре часа в надежде заполучить банку горошка или даже немного молока, Элейн ощутила, как ее кольнуло неприятное чувство: она сама была готова рискнуть ради Сары и Ноя, но справедливо ли будет подвергать опасности Манон?
Глава тринадцатая Ава
Под стенами большого белого здания дети катали обручи, и их смех разносился в свежем октябрьском воздухе. Ава постоянно видела серьезные личики детей, приезжавших в Лиссабон на поездах и кораблях, поэтому улыбнулась при виде подобной незамутненной радости и направилась к столовой, где «Джойнт» раздавал еду беженцам.
Внутри вдоль стены выстроились родители, облокотившись спинами о длинную полосу синего цвета, разбавлявшую суровую простоту отделки стен. Они не разделяли беспечности своих детей, их лица были напряженными и озабоченными, и доверяли друг другу свои страхи они только шепотом, чтобы не услышали малыши.
Девочка с книгой — одной из многих, купленных Авой на собственные деньги, — в руке и широкой улыбкой, освещавшей ее лицо, помахала Аве. От понимания, насколько ее подарок оказался по душе, Аву окутало теплое чувство.
Ей навстречу неторопливой походкой вышел Итан, в рубашке с закатанными до локтя рукавами.