Прекрасно сознавая, что на такой аргумент возразить нечего, он скептически-вопросительно приподнял бровь. Аве, совершенно неискушенной в португальских законах, осталось только снова сгорать от унижения.
— Если вам станет несколько легче, открою, что подобное они говорят всем американкам. — Мужчина слегка поклонился, явно искренне извиняясь. — А все американки теряют от них голову.
Ава упорно не отводила взгляда от газет — попав впросак с самого начала, она не собиралась попадаться снова.
— Позвольте начать еще раз. — Он откашлялся. — Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Джеймс МакКиннон, а вы мисс Харпер, верно?
— Вы прекрасно слышали, как я представилась… этому австрийцу. — Ава вовремя удержалась, чтобы не назвать его по имени. Если Джеймс прав, то Лукас — фальшивое имя.
— Признаюсь, что, хотя я получил подтверждение вашей личности, случайно став свидетелем вашего диалога, я являюсь обладателем довольно обширных знаний о вас.
— Неужели? — Ава вгляделась в длинное лицо напротив. Крупный нос придавал Джеймсу выражение самодовольства, но огонек в глазах свидетельствовал об изрядной доле самоиронии.
— Да, и горел желанием встретиться с библиотекарем, о котором все только и говорят. — Он галантно приподнял шляпу. — И надеюсь еще не раз встретиться, мисс Харпер, поскольку нам предстоит вращаться в одних и тех же кругах. — Он вернул шляпу на место и растворился в толпе, прежде чем Ава успела придумать подходящий ответ. Она безуспешно пыталась разглядеть его в море незнакомых лиц, ощущая, как от волнения сосет под ложечкой, — какую бы роль ей ни предстояло сыграть в текущей войне, свой первый выход она провалила.
Глава четвертая Элен превращается в элейн
Прошло две недели, прежде чем Элен начала думать о себе как об Элейн Руссо. Прожив всю жизнь с одним именем, трудно принять другое. Однако желание обеспечить безопасность Клодин и влиться в Сопротивление служили отличным стимулом.
Итак, теперь уже Элейн толкнула тяжелую дверь на улице Сен-Жан. В списке, который ей пришлось выучить наизусть, это был последний адрес, и солнце уже опускалось за горизонт. Во внутреннем дворике она увидела ряды почтовых ящиков и бросила запечатанный конверт в тот, на котором значилось «Шапу #4». В то же мгновение сковывавшее ее напряжение начало спадать — если бы сейчас ее поймали нацисты, они бы не обнаружили при ней никаких улик.
Этот район Элейн знала хорошо, поэтому направилась в извилистый переход, соединявший здания через внутренние дворики и сквозь гулкие тоннели в сторону улицы Трех Марий. Эти переходы пронизывали весь Лион, хотя далеко не все были так красиво отделаны, как тот, через который она прошла вначале — с арочными перекрытиями и выкрашенными в розовый цвет стенами.