Николь тоже оглядела подругу, слегка склонив голову к плечу.

— Тебе надо чаще зачесывать волосы вверх, — пришла она к выводу. — И красить губы. Красной помадой.

Кровь прилила у Элейн к щекам.

— Я никогда не следила за модой.

— Почему это? — ухмыльнулась Николь. — Только этот щит у нас, женщин, и есть. Мужчины обвешиваются оружием и медалями, а нам достались очарование и косметика.

Они двинулась вперед по улице. Брюквенная ботва давно завяла и теперь начала раскачиваться в корзинке Николь в такт шагам, словно водоросли на ленивых океанских волнах.

— И у меня нет столько нарядов, как у тебя, — напомнила Элейн, догоняя ее.

— Ты имеешь в виду, столько юбок? — Николь крутанулась вокруг себя, так что ее юбка встала колоколом, и подмигнула. — Так дело в том, что у меня есть шесть разных оборок, которые легко пришить и таким образом изменить длину юбки. Поэтому мой богатый гардероб — только видимость.

Элейн оценила эту хитрость, но совершенно не могла представить себя на месте Николь — источающей уверенность, как модный парфюм, флиртующей с мужчинами, следуя мимолетному капризу, и прекрасно знающей, какой эффект производит ее дерзость.

Поэтому Элейн только покачала головой. Она всегда придерживалась классического стиля, уместного и в ее родном городке, и в Париже, а теперь и в Лионе.

— Я не произвожу такое впечатление, как ты.

Николь стрельнула в нее хитрой улыбкой.

— В детстве я была гадким утенком, но сестра научила меня, как себя подавать. Вот она всегда выглядела роскошно. — Взгляд Николь посветлел от воспоминаний. — Одиль показала мне, как краситься, какие фасоны мне идут, научила, как двигаться и что говорить. Не окажись ее рядом, не знаю, откуда бы я взяла столько уверенности.

Представить Николь иной, чем сейчас — очаровательной и самоуверенной — оказалось Элейн не под силу.

— Твоя сестра, видимо, много для тебя значит.

Радость на лице Николь поблекла.

— Да, и я очень хочу, чтобы она поскорее вернулась. И папа, и брат. — Ее прозрачные голубые глаза сверкнули, как льдинки. — Когда мы победим бошей и война закончится.

* * *

Когда Николь и Элейн добрались до квартиры на улице Алжери, их уже ждали Дениз, Жозетта и Этьен. При виде Элейн в тюрбане и с ярко-красными губами Этьен вопросительно приподнял бровь.

— За нами погнался немецкий офицер, но мы сбежали от него через трабуль, — пояснила она, с трудом подавив порыв тут же стереть помаду. Вместо этого она поставила корзинку на стол и только тогда поняла, что рука онемела от усталости.

Этьен нахмурился.

— Ой, не суетись, — махнула рукой Николь, предупреждая возможную реакцию. — Мы добавили несколько стилистических акцентов, чтобы нас не опознали, и скрылись через другую дверь. Нет причин для беспокойства.