Элисон была ему дорога, это факт. Но именно благодаря ей он не спал сейчас на бетоне. Благодаря ей он вообще был здесь, со мной, живой и дышащий. Если бы я знала ее адрес, я бы отправила ей чек на все свои жалкие сбережения.

Тэтчер чуть повернул голову, скользнув взглядом по моим плечам, и его губы изогнулись в той самой фирменной, дразнящей полуулыбке.

— Кстати, о твоих новых карьерных высотах, — протянул он, и в его голосе снова зазвучал тот самый невыносимый, надменный Ковингтон. — Скажи мне, что ты хотя бы воруешь оттуда хороший кофе. Потому что, если моя девушка гробит спину за минимальную ставку и даже не выносит оттуда контрабанду, я разочаруюсь в твоих криминальных талантах.

— Придурок, — фыркнула я, не сдержав смешка.

Поддавшись старому, въевшемуся в подкорку рефлексу, я мстительно ткнула его локтем под ребра. Чтобы сбить спесь.

Удар был пустяковым, но в ту же секунду я осознала,что именно я сделала.

Звук втянутого сквозь сжатые зубы воздуха прозвучал в тишине комнаты, как выстрел. Тэтчер резко согнулся, прижав руку к боку. Его лицо исказила гримаса, а глаза зажмурились так сильно, что у глазниц залегли глубокие тени.

Господи. Ребра. Травмы.

— Тэтчер! — паника ударила мне в голову, мгновенно стирая все мысли. Я подскочила на коленях, зависнув над ним, мои руки заметались в воздухе, боясь прикоснуться и сделать еще хуже. Сердце забилось где-то в горле. — Боже мой… Тэтчер, прости! Прости меня, я полная идиотка, я забыла! Тебе больно? Я сейчас…

Я не успела договорить.

Его «болезненный» стон внезапно оборвался. В долю секунды пальцы, которые якобы сжимали ушибленный бок, метнулись вперед. Жесткая, безошибочная хватка сомкнулась на моих запястьях. Мир крутнулся перед глазами. Старые пружины дивана протестующе взвизгнули, когда сильный рывок опрокинул меня на спину.

Я ахнула, но звук утонул в его тени. Тэтчер навис надо мной, прижимая мои руки к спинке дивана прямо над моей головой. В его глазах не было ни капли боли — только хищный, темный блеск и дьявольское удовлетворение от успешно проведенной диверсии.

Воздух между нами, мгновенно раскалился, спрессовался до такой степени, что стало трудно дышать.

— Я смотрю, у кого-то слишком распустились руки, — прошептал он. Его голос упал на целую октаву, превратившись в вибрирующий, низкий рокот, от которого по позвоночнику скользнула дрожь.

Он держал оба моих запястья одной рукой — легко, не оставляя синяков, но абсолютно лишая возможности вырваться. А его свободная рука медленно, издевательски неторопливо скользнула вниз. Кончики его длинных, прохладных пальцев зацепили край моей майки.