Глава 1. Лилия, мать ее, восковолистная
Арина ненавидела розы. Не как ботанический вид. Как вид она их, скорее, уважала. А ненавидела, как символ. Символ мужской лени, банальности и абсолютного нежелания включать голову. Красная роза на длинном стебле — это не «я тебя люблю», это «я добежал до ближайшего ларька у метро, пока ты красила ресницы». Вроде и внимание, а вроде и не заморачивался.
— Девушка, мне нужен букет! — в цветочный бутик «Бутон энд Баттерфляй» влетел взъерошенный мужчина в расстегнутом пальто. Вид у него был такой, будто за ним гналась как минимум налоговая, как максимум, то его собственная совесть — Срочно! Чтобы она поняла, что я мудак, но я исправлюсь!
Арина, невысокая брюнетка с вечно растрепанным пучком, из которого торчали секаторы и карандаши, отложила опрыскиватель. Она окинула мужчину профессиональным взглядом сапера, оценивающего бомбу. Бюджет: ограничен. Паника: зашкаливает. Степень вины: высокая, но не преступная. Диагноз ясен: забыл годовщину, день рождения или просто ляпнул что-то про ее борщ.
— Поняла, — кивнула Арина, выходя из-за прилавка — Значит так, розами мы ситуацию не спасем. Розы сейчас скажут: «Я купил первое, что увидел, и считаю, что вопрос закрыт». Нам нужна артиллерия посложнее. Пионы. И гортензия.
— А это точно сработает? — мужчина с сомнением смотрел, как она ловко собирает в руки нежно-розовые пионы, похожие на взбитые сливки, и добавляет к ним пушистую шапку голубой гортензии.
— Пион на языке цветов означает богатство и удачу. Вы ей как бы говорите: «Ты мое сокровище». Гортензия — надежда и прощение. Это послание: «Я очень надеюсь, что ты меня простишь». Добавим туда веточку эвкалипта для свежести, как символ того, что вы готовы начать с чистого листа. И веточку гипсофилы — для легкости, типа «все, я больше не буду напрягать».
Мужчина смотрел на нее, как на шамана, вызывающего духов примирения. Когда Арина закончила оборачивать букет в крафтовую бумагу, перевязав его бежевой лентой, он выдохнул так, будто это ему сейчас простят все прегрешения.
— Сколько с меня за магию?
— Три тысячи пятьсот, — улыбнулась Арина — И несите его нежно, как ребенка. В нем заключена ваша амнистия.
Мужчина схватил букет и выбежал, прижимая его к груди. Арина проводила его задумчивым взглядом. Хороший парень. Поймет ли она? Арина очень надеялась, что да. Ей искренне нравилось помогать людям выражать то, что они сами не могли сказать словами. Она была флористом-психотерапевтом. Цветочным лингвистом. Ее работа была прекрасна ровно до тех пор, пока не наступал час пик и ей не приходилось сто раз повторять, что синие орхидеи — это крашеные белые, и, нет, она не может превратить кактус в единорога.