В трубке повисла пауза. Долгая. Многозначительная.

— Какая именно? — осторожно спросил Гриша.

— Живая. Для свадебного букета. Чтобы села на цветы и позировала фотографу. У вас есть?

Снова пауза. Арина уже представила, как Гриша сейчас скажет: «Вы издеваетесь?» и бросит трубку. Но вместо этого он произнес:

— Есть одна. Павлиноглазка атласная. Крылья во. Размах с ладонь. Цвет, как закат в пустыне. Но она...

— Что «она»? — сердце Арины упало.

— Она капризная, — Гриша вздохнул, и в его голосе послышалась почти отцовская нежность — Ей нужен особый подход. Сахарный сироп, тепло и никаких сквозняков. И еще она любит, когда с ней разговаривают.

— Я флорист, Гриша. Я разговариваю с растениями. Думаю, с бабочкой я тоже справлюсь.

— Тогда приезжай. Но цена...

— Какая?

— Тысяча рублей, — сказал Гриша, и Арина выдохнула — Плюс обещание, что ты присмотришь за моим фикусом, когда я уеду в отпуск в августе. Он у меня одинокий. Ему нужно женское внимание.

— Договорились! — Арина уже махала рукой проезжающему такси — Диктуйте адрес.

Через сорок минут она стояла в странной квартире-оранжерее на окраине города. Квартира Гриши представляла собой джунгли в отдельно взятой хрущевке. Повсюду стояли горшки, кадки и ящики с растениями, о существовании которых Арина только читала в ботанических энциклопедиях. С потолка свисали лианы. На подоконнике громоздились кактусы всех форм и размеров. А в углу, в специальном террариуме с подсветкой, сидела она.

Павлиноглазка атласная была великолепна. Размах крыльев сантиметров пятнадцать, не меньше. Бархатисто-коричневые крылья с перламутровым отливом и яркими «глазками» по краям. Она сидела на ветке и медленно, величественно открывала и закрывала крылья, будто позируя.

— Это... это произведение искусства, — выдохнула Арина — Она точно живая?

— Обижаешь, — Гриша гордо погладил усы — Выкормил из гусеницы. Она у меня как родная.

— И она сядет на букет?

— Сядет, если букет ей понравится. Павлиноглазки любят белые и кремовые цветы. И сладкий запах. Фрезия, например. Или пионы. И еще им нравится классическая музыка. Моцарт, например. От Баха она нервничает.

Арина представила, как будет рассказывать Дэну, что бабочка любит Моцарта, и едва сдержала смех.

— Я беру ее, — сказала она — Верну завтра. Живой и невредимой. И с букетом.

Гриша бережно пересадил бабочку в специальный контейнер с вентиляцией и сахарной ваткой, смоченной сиропом. Арина взяла контейнер так осторожно, будто несла хрустальную туфельку, которая могла в любой момент превратиться в тыкву.

Когда она снова вошла в «Хмель Солод», Дэн уже закрыл бар. На время свадьбы он взял выходной. Он стоял за стойкой в строгом темно-синем костюме, и Арина на мгновение забыла, зачем пришла. Пучок исчез, его волосы были собраны в аккуратный низкий хвост. Татуировки скрывал пиджак. Он выглядел как... как мужчина, ради которого можно проспать завтрак и не пожалеть об этом.