— Ты горячий, — сказала она, не оборачиваясь.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Как печка.

— В такую жару это скорее недостаток.

— В такую жару это повод отойти подальше, — но она не отодвинулась. Наоборот, откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди. Он опустил подбородок ей на макушку и замер.

— Устала? — спросил он тихо.

— Немного. С утра было шесть заказов. Одна свадьба, два дня рождения и три «я не знаю, что я чувствую».

— Что ты собрала тем, кто не знает?

— Ирисы и ромашки. Ирис надежда, ромашка сомнение. Пусть разбираются.

— Жестоко.

— Честно.

Он хмыкнул, и она почувствовала вибрацию его грудной клетки спиной. Его руки, лежавшие на ее талии, чуть сжались — не сильно, просто обозначая присутствие. А потом одна ладонь скользнула выше, к ребрам, и замерла там. Арина затаила дыхание.

— Что ты делаешь? — спросила она шепотом.

— Ничего, — сказал он так же тихо, но его пальцы начали вырисовывать на ткани ее платья какие-то узоры. Круги. Восьмерки. Что-то, что могло быть сердечком. — Просто... Тактильное взаимодействие.

— Что?

— Ты в прошлый раз сказала, что у нас мало тактильного взаимодействия. Я решил исправить.

Арина тихо рассмеялась, но смех оборвался, когда он коснулся губами ее шеи, чуть ниже уха, там, где кожа была самой чувствительной. Это был легкий, почти невесомый поцелуй, но от него по всему телу побежали мурашки.

— Дэн...

— М-м?

— Мы в магазине. Сюда могут войти.

— Магазин твой. Можешь закрыть на обед.

— У меня нет такой практики.

— Заведи.

Он медленно развернул ее к себе, давая возможность отстраниться. Но она не отстранилась. Она подняла лицо и встретилась с ним глазами. У него были красивые темно-карие глаза, цвета крепко заваренного чая, и сейчас в них плясали те самые черти, которые когда-то заставили ее согласиться на бартер с лилией.

— Привет, — сказал он, глядя на нее сверху вниз.

— Привет, — ответила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Я хочу тебя поцеловать. Можно?

— Ты спрашиваешь? После всего, что было?

— Я всегда буду спрашивать, — серьезно сказал он — Это важно.

У Арины внутри что-то перевернулось. Никто и никогда не спрашивал у нее разрешения. Глеб вообще считал, что поцелуй после того, как он оплатил ужин, это его законное право. А этот человек, этот бармен с татуировками и руками, которые умели варить идеальный кофе, спрашивал. Стоял и ждал. И его руки, горячие и немного влажные, все еще лежали на ее талии.

— Можно, — сказала она.

И он поцеловал ее.

Это был не тот поцелуй, что в баре после коктейля «Ботанический сад»: быстрый, украденный между шейкером и огуречными ломтиками. И не тот, что на террасе ресторана после юбилея его мамы: нежный, но осторожный. Этот был другим. Медленным. Глубоким. Он целовал ее так, будто пробовал на вкус, сначала верхнюю губу, потом нижнюю, потом уголки. Его руки скользнули вверх по ее спине одна замерла между лопатками, другая на затылке, пальцами в волосах. Он перебирал пряди, слегка потягивал, и от этого простого движения у нее подкашивались колени.