Арина положила руки ему на грудь. Под тонкой тканью рубашки она чувствовала его частое сердцебиение, неровное, совсем не такое спокойное, каким он пытался казаться. Это несоответствие его спокойного лица и бешенного пульса вдруг показалось ей самым трогательным, что она когда-либо видела.

Она ответила на поцелуй уже смелее, приоткрывая губы, позволяя углубить его. Дэн тихо выдохнул ей в рот, и этот выдох был похож на стон. Его рука с затылка скользнула вниз, по позвоночнику, считая позвонки один за другим, медленно, будто он запоминал их количество. Арина выгнула спину, прижимаясь ближе, и теперь между ними не осталось ни сантиметра пространства.

— Ты пахнешь цветами, — прошептал он, отрываясь от ее губ и прокладывая дорожку из поцелуев по скуле, к виску, к уху.

— Я флорист. Это профессиональное.

— Ты пахнешь пионами. И немного лавандой. И еще чем-то цитрусовым.

— Это твой запах. Ты ко мне прижимался.

— Значит, я на тебя влияю. Это хорошо.

Он отстранился на пару сантиметров и посмотрел на нее. Его глаза были темнее обычного, зрачки расширены, дыхание чуть учащенное. Он поднял руку и провел большим пальцем по ее нижней губе, влажной и припухшей после поцелуя.

— Я мог бы стоять так весь день, — сказал он.

— Но?

— Но у меня в пакете мороженое. И оно тает.

Арина рассмеялась и уткнулась лицом в его плечо. Ее смех вибрировал в его ключицу, и она чувствовала, как он улыбается — не видя, просто зная, кожей.

— Ты невыносим, — сказала она в его рубашку.

— Ты это уже говорила. Придумай что-нибудь новое.

— Ты... Невозможен.

— Тоже было. Кажется, на прошлой неделе, когда я пытался собрать букет для мамы и чуть не отрезал себе палец.

— Ты чуть не отрезал себе палец?!

— Не драматизируй. Просто порезался. Ты мне наклеила пластырь и поцеловала в лоб. Сказала: «Ты храбрый бармен». Я запомнил.

Арина подняла голову и посмотрела на него. Он улыбался все той же своей улыбкой, от которой у нее в первый день подкосились колени. Но теперь эта улыбка была не просто обаятельной. Она была родной.

— Ладно, — сказала она — Давай свое мороженое. И обед. И себя. В любом порядке.

— Себя после мороженого, — решил Дэн — А то я сладкий, и ты меня не распробуешь.

— Ты и так сладкий.

Он развернул пакет. Внутри оказалось фисташковое мороженое (уже подтаявшее, но все еще вкусное), сэндвичи с индейкой, авокадо и два стаканчики с холодным кофе.

— Холодный кофе? — Арина удивилась — Ты же говорил, что холодный кофе преступление.

— Я сказал, что это преступление против природы кофе, — поправил он — Но сегодня такая жара, что природа кофе может и потерпеть.