Арина раздвинула пальцы и посмотрела на него сквозь щель.

— Я не хочу быть просто ученицей.

— Ты не просто ученица, — он убрал ее руки от лица и поцеловал в лоб — Ты Арина. Флорист. Поджигательница полотенец. Женщина, которая изменила мою жизнь.

— Это слишком пафосно.

— Это правда.

Он налил остатки коктейля в два чистых бокала. Потом обошел стойку, взял пульт от музыкальной системы и включил что-то тихое, джазовое. Саксофон, контрабас, фортепиано. Мелодия наполнила пустой бар, как вода наполняет аквариум.

— Потанцуем? — спросил он, протягивая руку.

— Здесь? В баре?

— А почему нет? Пол вымыт, музыка есть, посетителей нет. Идеальные условия.

Арина вложила свою ладонь в его, и он вывел ее в центр зала. Туда, где обычно стояли столики, а сейчас было пустое пространство, освещенное только витражным окном, через которое лился свет уличных фонарей.

Они танцевали медленно. Его руки лежали на ее талии, ее на его плечах. Она чувствовала, как двигаются мышцы под ее ладонями, как бьется его сердце. Уже не так бешено, как днем, а спокойно, ровно. Он вел ее легко, уверенно, и она подумала, что танцевать с ним, это как пить его кофе. С первого глотка понимаешь: вот оно. То, что нужно.

— О чем ты думаешь? — спросил он, глядя на нее сверху вниз.

— О том, что у тебя хорошо получается.

— Танцевать?

— Все. Танцевать. Варить кофе. Смешивать коктейли. Быть со мной.

— «Быть с тобой» это отдельный навык?

— Это целое искусство, — сказала она серьезно — И ты им владеешь.

Он промолчал, но его руки на ее талии сжались чуть крепче. Они продолжали двигаться в такт музыке, и Арина чувствовала, как напряжение последних дней (открытие магазина, нервный Глеб, больная монстера, жара) уходит, растворяется в этом полумраке и джазе.

— Знаешь, — сказал Дэн после долгой паузы — Я никогда никому не рассказывал о своем отце.

Арина подняла голову. Его лицо было спокойным, но в глазах появилось что-то новое. Глубина, которую она раньше не замечала.

— Ты не обязан, — сказала она тихо.

— Я знаю. Но я хочу. Ты рассказала мне про Глеба. Про то, как он ушел и сказал, что от тебя пахнет трауром. Я до сих пор злюсь, когда вспоминаю об этом. Но ты была честна со мной. И я хочу быть честным с тобой.

Она кивнула, и они продолжили медленно танцевать, почти на месте.

— Мой отец ушел, когда мне было три, — начал Дэн — Марина только родилась. Он просто исчез. Оставил записку: «Я не готов». Мама никогда не говорила о нем плохо. Она вообще о нем не говорила. Просто работала. С утра в офисе, вечером репетитором по математике, по выходным переводами. Она выучила нас одна. И никогда не жаловалась.