— Дэн!

— Я про танец! — он поднял руки в защитном жесте — Мы очень активно танцевали в баре. И потом шли пешком. И потом... Ну, ты поняла.

— Ты извращенец.

— Я реалист. Сиди. Я приготовлю яичницу.

Яичница получилась ужасной.

Честно говоря, Арина с самого начала подозревала, что человек, который умеет готовить коктейли с огнем и варить идеальный эспрессо, может не справиться с элементарным завтраком. Так и вышло. Дэн разбил первое яйцо мимо сковородки, попал на столешницу. Второе в сковородку, но вместе со скорлупой. А третье попытался перевернуть лопаткой и разорвал желток. В итоге на тарелке оказалось нечто, что он гордо назвал «яичница-глазунья в стиле деконструктивизм».

— Это выглядит как место преступления, — сказала Арина, разглядывая содержимое тарелки.

— Это кулинарный авангард. Как твой первый латте-арт.

— Мой первый латте-арт был похож на... ну, ты помнишь на что. Но он хотя бы был съедобным!

— Это тоже съедобно. Я старался.

Арина попробовала. На вкус оказалось лучше, чем на вид. По крайней мере, соли было в меру, а сыр, который он щедро накрошил сверху, расплавился и скрыл часть разрушений.

— Нормально, — вынесла она вердикт — Ты не безнадежен.

— Это лучший комплимент в моей жизни, — он сел напротив и начал есть свою порцию — Знаешь, я никогда никому не готовил завтрак.

— Вообще никогда?

— Ну, маме в детстве. Но она потом сказала, что лучше я буду мыть посуду. А девушкам нет. Как-то не складывалось.

— Почему?

— Потому что я не оставался до утра, — сказал он просто — Не хотел. А если оставался, то уходил рано, пока они спали. Боялся неловкости. Боялся, что придется говорить что-то, что я не чувствую.

— А со мной?

— А с тобой я хочу говорить. И готовить завтрак. Даже если он получается ужасным. Потому что с тобой мне не страшно ошибаться.

Арина отложила вилку и посмотрела на него. Он сидел напротив встрепанный, босой, с крошками от яичницы на щеке. И говорил такие вещи, от которых у нее сердце то подпрыгивало, то замирало.

— Иди сюда, — сказала она.

— Зачем?

— Просто иди.

Он обошел стол, и она обняла его за талию, уткнувшись лицом в его живот. Он запустил пальцы в ее волосы и замер.

— Что случилось? — спросил он тихо.

— Ничего. Просто я счастлива. Мне нужно было это сказать вслух.

— Я тоже счастлив, — он наклонился и поцеловал ее в макушку — Очень. Так, что иногда страшно.

— Почему страшно?

— Потому что, когда у тебя есть что-то настолько хорошее, ты боишься это потерять. Глупо, да?

— Не глупо, — она подняла голову и посмотрела на него — Я тоже боюсь. Но я больше не хочу, чтобы страх решал за меня. Я хочу решать сама. И я решаю быть с тобой. Несмотря на страх.