Арина замерла и затаила дыхание. Ей вдруг захотелось запомнить этот момент весь и целиком. Запах в комнате: кофе, цитрус, сандал, что-то еще, что она не могла назвать. Запах их тел, смешавшийся за ночь. Свет на стене: желтые прямоугольники от окна, но уже утренние, яркие, а не ночные. Звук вентилятора на потолке — ж-ж-ж, ж-ж-ж, как метроном. И он. Спящий. Её.

Она осторожно, стараясь не разбудить, повернулась на бок и начала его разглядывать. Это было странное, почти запретное удовольствие. Смотреть на человека, который не знает, что на него смотрят. Разглядывать его так, как она разглядывала редкие цветы: внимательно, с интересом, с нежностью.

У него были длинные ресницы, она заметила это только сейчас. Светлые на кончиках, темные у корней.

Его татуировка была видна целиком. Ветви уходили на плечо, корни на ребра. Геометрические линии переплетались с органическими формами, и Арина вдруг подумала, что эта татуировка очень ему подходит. Он тоже был связью всего со всем. Бармен, который варил кофе в цветочном магазине. Сын, который заботился о матери, но не давал ей себя подавить. Брат, который помнил, как Марина сломала его замок в шесть лет. Мужчина, который спрашивал разрешения, прежде чем поцеловать.

Она провела легко пальцем по одной из линий татуировки, почти невесомо. Дэн пошевелился во сне, но не проснулся. Его рука на ее животе чуть сжалась, притягивая ее ближе.

— М-м, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Тсс, — прошептала она — Спи.

— Уже не сплю, — его голос был хриплым со сна — Ты смотришь на меня.

— Я не смотрю.

— Смотришь. Я чувствую. У тебя взгляд горячий. Как прожектор.

— Это солнце.

— Это ты.

Он открыл глаза и посмотрел на нее. Улыбнулся медленно, сонно. Так, что у нее внутри все перевернулось.

— Доброе утро, флорист.

— Доброе утро, бармен.

Он потянулся всем телом, как кот, и снова уронил голову на подушку.

— Который час?

— Понятия не имею. Телефон остался в гостиной.

— И мой тоже. — он на секунду задумался — Это даже хорошо. Никто не позвонит. Никто не придет. Можно никуда не спешить.

— У меня магазин, — напомнила она.

— Сегодня понедельник? — спросил он с надеждой.

— Понедельник.

— У тебя выходной.

— У тебя тоже.

Он снова улыбнулся на этот раз широко, довольно.

— Значит, мы никуда не идем.

— Вообще никуда?

— Вообще. Разве что до кофемашины. И до холодильника. И обратно в постель.

— Звучит как план.

— Это лучший план в моей жизни.

Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб. От него пахло сном, теплом, немного потом. Но этот запах был снова скорее приятным, чем отталкивающим. Запах живого человека. Запах мужчины, который провел ночь в ее постели и никуда не торопился.