— Разве вас не пятеро? — удивился Говен, указывая взглядом на меня.

— Примула — наемный сотрудник, — пояснил Ратмир.

— Как умно, — хмыкнул Говен. А затем обратился ко мне: — Скажите, Примула, только честно, будь лично у вас такие деньги, вы бы вложились в их мануфактуру?

Его следовало назвать Волк, а не Говен! Опять начал какую-то игру в надежде повеселиться за мой счет. Я невольно передернула плечами при мысли о предполагаемой крупной сумме, которая могла снова оказаться в моих руках.

— Не вложились бы? — с наигранным пониманием протянул Говен.

— Вы вновь навешиваете ярлыки, толком не разобравшись, — осторожно упрекнула я.

— Это интересно. И что же я неверно понял в этот раз?

Милорд сплел пальцы домиком и водрузил поверх свой острый маленький подбородок.

— В прошлом году я волею случая стала обладательницей весьма внушительной суммы. Эта беда откликалась мне еще несколько месяцев после того, как от денег удалось избавиться.

— О! Так это вы выиграли главный приз в лотерее? А потом еще отдали все в местный храм?

По маленькому огоньку в глубине хищных глаз и легким морщинкам в их уголках, я поняла, что Говен мне не поверил.

— Не все. Часть я пожертвовала своему монастырю, но попросила скрыть это, чтобы у Матери-настоятельницы не возникло лишних проблем.

Тень сомнений сменилась ироничным удивлением. Теперь он готов был мне поверить — судя по всему, лотерейщики хранили тайны от редакторов новостных листков, но не от богатых лордов.

— Какие могут быть проблемы? Пожертвования не облагаются налогами и полностью остаются в кармане получателя.

Я притворно удивилась, даже руками всплеснула.

— Ну, как же, милорд? Источник проблем тот же, что вынудил меня отказаться от всех денег до последней медяшки и спешно уносить ноги из города!

— Ваша загадка, госпожа Примула, ставит меня в тупик.

— Самое неприятное в обладании капиталами, — подсказала я.

— Не томите, — подался вперед развеселившийся Говен.

— Просители.

Мгновение милорд таращился на меня с отвисшей челюстью, а затем разразился хохотом. Он запрокинул голову и стучал ладонью по столу, не в силах совладать с собой. Я обернулась к своим товарищам, оба выглядели обескуражено и явно предпочли бы оказаться в любом другом месте. Отсмеявшись, Говен еще некоторое время утирал слезы, постанывая от боли в боках.

— Ладно, — наконец, сдался он. — Отнесу вашу мануфактуру в категорию «для души».

На улице нас все это время терпеливо дожидались Тиган и Хельмут. Дело уже шло к вечеру, к тому днем еще и дождь прошел, но мужчины не жаловались. Они подскочили к нам, стоило тяжелой входной двери закрыться за спиной. По нашим сияющим лицам и так было все понятно, но Тиган все равно нетерпеливо спросил: