— Что думаете насчет обеда, Примула?

— Простите, милорд Увэ, — шепнула я, с трудом прочищая горло, — Но мне что-то кусок в горло не лезет.

— Вы слишком переживаете из-за столь незначительного события.

В голосе Увэ не было упрека, но чувство вины все равно затопило разум. Я уткнулась взглядом в носки своих туфель и просто шла, куда вел милорд. Испортила невинную романтическую забаву, а вдобавок еще и оставила мужчину без обеда. Какой эгоистичный поступок! Мысленно перебирая в голове молитвы, я искала подходящую случаю, когда мы вдруг остановились. Я, наконец, вскинула голову и огляделась. Небольшая рукотворная полянка, окруженная высоким кустарником и ветвями плакучих ив, в тени которых кто-то установил небольшую ажурную скамью.

— Давайте присядем.

Милорд проводил меня к свободному месту, и сам опустился рядом. Скромный размер скамьи не позволял сидеть на приличном расстоянии, и колено милорда касалось моего бедра. Мои щеки покалывало, и я знала, что это проступил стыдливый румянец. Увэ долго рассматривал меня, не говоря ни слова, а затем слегка подался вперед.

— Вы позволите, Примула?

Его голос был низким и чарующим, он запускал легкую дрожь по всему моему телу. Я несмело кивнула, и Увэ приблизился еще. Его крепкие теплые губы слегка приоткрылись, глаза едва заметно поблескивали под веерами густых черных, как ночь ресниц. Я видела синеву тщательно сбритой мужской щетины и маленький шрамик на правой скуле. Нос защекотали ароматы утреннего кофе и хрустящей булочки, а под ними едва угадывался запах холодного шелка и дорогой кожаной обивки. А затем окружающий мир растворился. Я ощущала уверенное прикосновение твердых мужских губ. Они чуть обхватывали мои, мягкие и податливые.

Увэ слегка втянул мои губы, затем отпустил. Из груди вырвался короткий вздох, стая приятных мурашек скользнула по моему лицу и шее на грудь. А он приоткрыл рот чуть шире и следующим прикосновением буквально взял меня в плен. Весь воздух в мире куда-то испарился, мне не удавалось вдохнуть ни глотка, лишь стремиться навстречу этому безумному поцелую.

— Дышите, Примула, — прошептал мужчина мне в губы, разрывая наши тела.

А я не хотела. Не хотела дышать. Не хотела отстраняться. Я жаждала продолжения и мечтала, чтобы наш поцелуй никогда не кончался.

Увэ не касался меня руками, и даже колено отодвинул. Мы соединялись лишь губами, и это изводило меня, хотелось кричать от возмущения или просто сгрести его в крепкие объятия. Но я понимала, что это не позволительно, ведь я — это я, а он — это он. И темнее менее… Тем не менее, он вновь и вновь припадал к моим припухшим устам.