Дым от ритуальных палочек завихрениями стекался в единую точку и принимался бурлить. Тцчишуакатль издавал ритмичные щелчки, прицокивания и постукивания, монетки в его волосах, скрученных в жгуты и сплетенных в косы, то и дело звякали. Ануальшауки сначала ощутила, затем увидела, как дым облизывает ее, и поняла, что таким образом бог славных побед настраивается на видение. Внизу открывался обзор на мир смертных людей. Мужчина поперхнулся воздухом.

— Она что, сбежала⁈ Почему?

Ануальшауки насмешливо фыркнула и широко расставила ноги. Когда ее ночной партнер обернулся, его взгляд тут же прикипел к местечку, скрытому полосами лунного света.

— Может, уже оставим споры и предадимся постельным утехам?

— Любовь моя, поверь, я не шутил, — серьезно промолвил Тцчишуакатль, взглянув ей в глаза с укоризной. — Признаю, о, соблазнительная, что рассчитывал впечатлить тебя своей скоростью, подобно богу быстрых побед (и оглушительных поражений). Я вел себя, как глупец.

— Не страшно, славный Тцчишуакатль, — заверила его богиня, — твой орган по-прежнему крепок и желанен. Я хочу ввести его в себя и сгорать от наслаждения снова и снова.

Он подошел к ней ближе, сел на каменную крошку сбоку и нежно поцеловал в колено, задев пальцами тонкую кожу на сгибе.

— Я хочу от тебя детей, любимая. Жить одним домом и дарить тебе наслаждение так часто, как ты того пожелаешь. Я был серьезен, когда говорил это. Да, выполнить твое задание сразу не получилось, но я не намерен отступать. Прошу, подскажи, в чем моя ошибка. Ведь это твоя смертная женщина, ты знаешь ее лучше меня.

— И что ты сделаешь, о, славный, займешься бедами юной девы, а меня оставишь одну? Богине жарких соитий нужна пища, мое лоно дрожит от голода, который надо утолить сегодня, сейчас… Неужели ты оставишь это кому-то другому?

— Если отступить сейчас значит получить тебя в будущем, мое нутро омоется ледяным ихором, но… Да… Я согласен проиграть битву, чтобы выиграть войну, душа моя. Согласен и даже просить тебя о сдержанности не стану. Произошедшее — лишь моя ошибка, моей будет и расплата.

Тцчишуакатль старался не думать о том, чем с эту секунду занята его желанная, кто из богов наполняет ее семенем, утоляет голод ее гибкого тела. Он насупился и вышел из грота, шлепая по каменному полу босыми ногами. Воздушной галереей он переместился в залу, куда несколько часов назад сгрузил добычу.

Гигантский склизкий спрут занял почти половину просторного помещения. Его комковатый бурый ихор растекался по полу и липкими струями сочился с края скального уступа в копошащуюся бездну. Порождения бога славных побед довольно урчали и щелкали там внизу, напитываемые трофеем хозяина.