— Ты нежен и искусен, бог славных побед, — прошептала Ануальшауки, подставляясь под ласки.

— С тобой, моя восхитительная, это так легко, — выдохнул ей в волосы Тцчишуакатль.

Он повел бедрами и восставшая плоть, скользнув между полос струящегося света, устроилась в ложбинке меж упругих ягодиц.

— Еще не твоя, — мурлыкнула богиня жарких соитий. — Я пришла, лишь чтобы утолить свой голод.

Тцчишуакатль фыркнул ей в затылок, слегка отстранился, а затем качнулся вперед. Ануальшауки послушно прогнулась в пояснице и приняла его навершие в себя.

— Моя, — выдохнул Тцчишуакатль.

Он нежно обхватил волосы возлюбленной на затылке, вынуждая запрокинуть голову. Вторая рука сместилась на поясницу и надавила, опуская ее, нагибая перед победителем. Толстый пенис подался вперед, раздвигая кобальтово-синие мышцы лона Ануальшауки, и даря ей первой наслаждение этой ночи.

— Ты выдвинула условие, — шепнул Тцчишуакатль, вынимая себя из кольца пульсирующей плоти.

— Я его выполнил, — простонал он, вводя белоснежный орган обратно.

— Мое условие?

Слова женщины были больше стоном, чем фразой. Бог славных побед медленно отстранился и резко соединился с партнершей. Налитые семенем, тестикулы шлепнули по ее нижним губам.

— А ты его действительно помнишь, о, крепкий Тцчишуакатль?

На этих словах бог славных побед замер. В груди всколыхнулась тревога.

— Устроить женское счастье для юной девы, всецело вверившей свою судьбу в твои руки.

— И в чем, по-твоему, заключается ее счастье, о, гладкий и белоснежный? — спросила Ануальшауки, чуть обернувшись к нему, все еще насаженная на восставший жезл бога.

— Союз с возлюбленным, испытывающим ответное чувство.

Ануальшауки весьма красноречиво молчала, так что Тцчишуакатль скрипнул зубами и вышел из нее с потрясающим чмокающим звуком, что оглушил его на несколько мгновений. Чресла полыхнули желанием, но бог славных побед быстро взял себя в руки. А вот неуловимая богиня захныкала и прильнула к его белоснежному телу своим.

— Забудь, — шепнула она ему в губы. — Давай просто предадимся страсти.

— О, хитрейшая и коварнейшая, я ведь не шутил, — мягко ответил ей бог, целуя кончики пальцев. — Я желаю тебя больше, чем на одну ночь. Молю, покажи, в чем я заблуждался.

Ануальшауки во все глаза разглядывала подземный грот, утыканный тонкой древесной щепой, разгоравшейся от могучего дыхание бога-хозяина. Браслеты из бусин (ее новая тайная страсть), в которые Тцчишуакатль облачился, постукивали, творя чары и заполняя низину густым дымом. Мужчина безмолвным жестом указал ей на один из маленьких плоских камней, а сам натянул на плечи бархатистую мантию и ступил на большой.