Стоило телу перестать извергать кровь, как мой непрошеный ухажер явился вновь.

— Твои женские дни закончились, Примула? — спросил он с медовой улыбкой на устах. — Может этой ночью, ты позволишь мне совсем немного? Я понял, что обычные ласки тебе неприятны, они напоминают прикосновения Гражины.

«Это были ласки⁈» — пораженно возопил внутренний голос.

Все остальное — домогательства Казимежа, страх перед туманным будущим, все отступило на второй план под натиском неожиданных открытий.

«То есть подобные сжатия и укусы должны приносить удовольствие? И не только мужчине, ведь Гражина-то — женщина… Так я дефектная⁈»

Не замечая моих метаний, Казимеж продолжал:

— Просто приподними свою юбку, приспусти исподнее, а я потрусь о твои бедра. Что скажешь?

— Что?

— Не сейчас, конечно, а когда мы окажемся в общей кровати. Только имей в виду, если в этот раз нам не удастся занять крайнее место, наш сосед все увидит. Тебе не стоит смущаться, он просто побалуется сам с собой. Ты не обязана ему помогать, но если сделаешь это руками, мы можем заработать немного денег.

Меня вдруг накрыло глухое равнодушие. Он пытается запугать меня, принудить к соитию под угрозой превращения в шлюху? Только не после того, через что я прошла! Если я и решусь продавать свое тело, то сделаю это в приличном борделе, а не в междугородней поездке.

— Казимеж, ты ведь уже понял, что я не хочу с тобой совокупляться?

— Какое мудреное слово ты придумала! — хохотнул мужчина, пытаясь перевести разговор на другую тему.

— Да, понял, но продолжаешь настаивать. Говорю тебе прямо — это ни к чему не приведет, я не хочу тебя.

— Душа моя, неужели ты считаешь, что я делаю это все за просто так? — насмешливо спросил Казимеж, разведя руками.

— Нет, конечно. Ты стремишься искупить вину.

— Что? — расхохотался мужчина.

— Ты похитил меня, издевался, угрожал убийством…

— Я заботился о тебе, Примула! Ты даже не представляешь, какими бывают издевательства.

— И, тем не менее, ты виноват. Ты привел меня в дом, в котором надо мной надругались, вновь похитил и везешь в неизвестном направлении. Все это ты делал не ради меня. Сначала ты пытался скрыть свои преступления, а затем обманул жену и, не удивлюсь, если попутно и ее ограбил. Поэтому я ничего тебе не должна.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, тяжело дыша и сжимая-разжимая кулаки.

— Я все понимаю, малышка, — наконец, произнес он напряженно. С каждым сказанным словом голос Казимежа становился все спокойнее и вкрадчивей: — Ты боишься людей, меня, себя и, в особенности, тех чувств, которые испытываешь ко мне. Я — преступник, романтик с большой дороги. Я убил ради тебя, предал всех и бросил все ради нашего общего будущего. Это запретно, порочно и желанно. Я помогу тебе, проведу через бушующий океан новых эмоций…