— Доброго дня, Мать-настоятельница. У меня остались вопросы.

Женщина села за рабочий стол и скрестила руки перед собой. Ее взгляд был тяжелым и мрачным.

— Объяснись.

— Я пыталась. Писала вам, просила выслушать и принять. Но вместо того, чтобы проявить милосердие, — последнее слово я выделила особо язвительной интонацией, — вы отлучили меня!

На языке стояла горечь, а глаза щипало. Но моя искренность не нашла отклика в ее душе.

— Вижу, тебе это ни сколько не повредило. Жива, здорова. Ты добралась до нас с другого конца страны и изможденной не выглядишь.

— Вы корите меня за то, что не подохла в придорожной канаве⁈

— Что за вопросы у тебя остались? — проигнорировала мой выпад Мать-настоятельница. — Задавай, постараюсь ответить.

Я смотрела на эту женщину и не могла поверить, что когда-то считала ее справедливой и заботливой. Да, ей всегда была свойственна строгость, но никогда — бездумная жестокость.

— За что вы так со мной⁈ Что я сделала, чтобы заслужить столь ужасное обращение? Я столько раз просила вашей помощи, нуждалась в защите, а вы! Вы отлучили меня за то, что я отказалась отринуть веру? Разве так я должна была поступить? Что за испытания отмерены мне судьбой? За что⁈

— Примула, можешь не стараться, твой спектакль меня совершенно не трогает.

Как она может говорить это на полном серьезе? Это ведь не спектакль, я тут душу выворачиваю!

— Ах, ты, лживая лицемерка!!! Продала меня богатею, а потом бросила! Врала мне в глаза, брехала о заботе, а сама считала в уме монеты и ассигнации! Шкура!!!

— Следи за своим языком!

Мать-настоятельница грохнула по столу кулаком, но меня уже было не остановить.

— А то что⁈ Что ты сделаешь такого, что со мной еще не сделали⁈

Женщина подавилась воздухом, пораженно глядя на меня. Я не успела понять, что за чувства промелькнули на ее лице, как она взяла себя в руки, надев маску спокойствия.

— Ты пройдешь обряд очищения и божественных испытаний.

Сердце дрогнуло, но я не позволила себе проявить слабость.

— Я не желаю становиться сестрой. Не в этом месте, прогнившем ото лжи.

— Постриг ты не примешь, но я должна убедиться, что ты не сменила покровителя.

— Что? — слабо проблеяла я, пытаясь осознать обвинение.

— Мне было видение от Милосердной Девы. Путаное и тревожное, я не вправе его игнорировать. Если ты сохранила веру или полностью ее утратила, я дам тебе все, чего просишь. При некоторых условиях, конечно. Но если ты служишь лжебогам, я растопчу твое тело и уничтожу душу.

Обряд начался сразу, стоило кивнуть в знак согласия. Я оделась в церемониальное рубище, которое Мать-настоятельница достала из ящика стола, и отдала ей все свои вещи. Особым синим шнурком подвязав волосы, я босяком последовала по ритуальному пути прочь из кабинета.