Его дыхание опаляет мою щеку. Не могу сдержать улыбки.
— Ты прав! Прошла целая вечность. Все очень серьезно, особенно когда дело касается продолжения рода, — мой голос звучит игриво. — А то женаты уже целых два часа, а детей до сих пор нет. Скоро пойдут разговоры.
Артур смеется, его смех такой заразительный, что я чувствую, как напряжение последних недель, связанное с подготовкой к свадьбе, наконец-то отступает. Он обнимает меня крепко и нежно, целует за ушком.
— Ты прелесть, — почти что мурлычет муж.
Но я не была бы собой, если бы не пошутила:
— Слушай, Артур, — мой голос становится наигранно серьезным. — У тебя ведь уже есть ребенок. Мы пока не знаем, мальчик или девочка, но точно где-то есть! Я видела результаты УЗИ. Там маленькая фасолина. И написано, что ритм сердца в порядке.
Артур отстраняется, закашлявшись от смеха. Вытирает уголки глаз.
— Смешно, милая, очень. Просто уписаться можно, — в его голосе нет и тени раздражения.
Берет стакан воды и пьет его залпом, словно пытаясь охладить пыл наших разговоров.
— А почему твоя мама не пригласила ее на свадьбу? Я считаю, Веры не хватает! Без нее вообще не то! Скучно!
А Артур снова смеется.
— Папа не разрешил. Он как-то незаметно перешел на сторону зла, то есть тебя.
— Просто он боится, что я всем расскажу о том, что он не умеет плавать.
— Возможно, но мама хотела ее позвать, а он не позволил.
— Смело!
— Я тоже удивился.
— Хотела, значит? — бормочу, осматривая зал в поисках знакомой фигуры. — Знала, что моя свекруха меня не разочарует. Отношения у нас с ней сложные.
— Ты посмела «отнять» ее драгоценного сыночка. Верой она могла бы крутить в разные стороны, а тобой не покрутишь. Ты как она. Видимо, поэтому я в тебя и влюбился. Подай, пожалуйста, бутербродик.
— Я как она? — сморщившись.
— А это всегда так бывает, Юлиана. Сын выбирает женщину с характером, который специально выкован для того, чтобы бесить любимую свекровь.
— Хм? — задумавшись. — Ее дом, словно музей современного искусства, дышит роскошью и безупречным вкусом. И в этот мир, где каждая деталь продумана до мелочей, вошла я — молодая, яркая…
— И болтливая, с острым, как лезвие, языком. Ты слишком живая, солнышко. Чересчур независимая, остроумная и не боишься высказать свое мнение, даже если оно не совпадает с ее мнением. Твои, порой едкие шутки, настолько меткие, что задевают ее. Она видит в тебе не достойную меня партию, а дерзкую выскочку, которая нарушает хрупкий баланс наших с ней «идеальных» отношений.
— Ну закрутил, так закрутил.
— Учусь у лучших, — целует мне ручку.