— Не удивлен, что мой младший сын обсчитался, — встревает отец, а мне почему-то обидно за Артура.
— Ну у вашего старшего сына вообще нет голубиной фермы! — зачем-то заступаюсь за фиктивного жениха.
В ответ босс пожимает мою ладонь под столом. И неважно, что ни у кого из нас нет ни одного голубя в наличии. Но почему папа вечно высмеивает Артура, когда имбецил у них Алексей?
— Ты помогаешь ему с фермой, Юль, да?
Я активно киваю.
— Да, — стараюсь говорить уверенно и бодро. — Он же мой жених. Он мне бабушкино кольцо подарил. У нас все серьезно. Конечно, я ему во всем помогаю.
— Да без нее уже ни одно мое дело не обходится.
— Да-а. — Мы снова друг на друга смотрим. — Как только возникает на горизонте какое-то дело, от бизнеса до выбора носков, тут же возникаю я.
Киваем как два болванчика.
— Я же его невеста. Я должна помогать, стараться как в последний раз.
Сыграв в очередные гляделки, мы оба опускаем носы в тарелки. Гости продолжают стекаться на бал. Шум голосов, смех, музыка — все это создает атмосферу праздника.
И вдруг я замечаю, как к нашему столу кто-то подходит. На плечо Артура ложится рука с таким же, как у меня, кольцом. Сердце замирает, остановившись.
Глава 14
Юлиана
— Мама, здравствуйте! Как я рада вас видеть!
Рядом с Артуром, отодвинув для себя стул, опускает свою тощую пятую точку Элен. Теперь мы сидим по обе стороны от Дерзкого-младшего.
Слово «мама» повисает в воздухе, как невидимая, но ощутимая бомба замедленного действия. Мой мозг на секунду зависает, пытаясь обработать эту информацию.
— Какая я тебе мама? — только и может из себя выдавить Олеся Васильевна. В ее глазах смесь шока и недоумения, а голос хриплый, будто она целый час кричала до этого.
Ее взгляд прикован к руке Элен, к кольцу, которое теперь стало центром всеобщего внимания. Напряжение нарастает.
— Ты зачем пришла? Кто тебя пустил? — шипит Артур. Его слова полны ярости, а я понимаю, что ситуация выходит из-под контроля.
Если я не вмешаюсь прямо сейчас, все наши планы рухнут в одно мгновение.
— Артурчик превзошел сам себя, — подает голос Алексей, который сидит тут же, рядом с отцом.
Его слова полны сарказма, и я чувствую, как кровь приливает к лицу. И вот тогда я решаюсь действовать.
— Какой стыд! — начинаю я громко и четко, стараясь придать своему голосу интонацию бабушки на завалинке. Выговариваю почти припеваючи: — Это же надо! Догадаться. Додуматься! — театрально хватаюсь за сердце, изображая глубочайшее потрясение. — Придумать такое? Боже мой, ну бросили тебя, ну будь ты гордой, независимой, сильной женщиной! Ну это же просто кошмар!