— Самодовольная, реактивная и рвущаяся к власти, чего бы мне это ни стоило? — издевательски переспрашивает Краснова.
— Сильная, смелая и самодостаточная, — отвечаю я.
Еще одна ухмылка.
— Артур Евгеньевич, мы с вами сегодня второй раз в жизни разговаривали, когда вы успели разглядеть мои таланты?
Я делаю шаг, сокращая между нами расстояние. Смотрю на нее более пристально, почти пронзительно. Отдаю пальто обратно. Она отступает, отшатываясь.
— Юлиана, я предлагаю вам брак по расчету, а не рабство. Разведемся через полгода, и дело с концом.
— И я стану разведенкой? — приподнимает она бровь.
Усмехнувшись, снова подхожу ближе. Воздух становится густым и напряженным. Пора возвращаться, иначе отец снова почует неладное. — Очень обеспеченной разведенкой, — подчеркиваю я, стараясь заинтересовать ее. — Шикарной женщиной с подушкой безопасности.
Она снова смеется. Свободно и легко. Она вообще улыбчивая, чего я раньше никогда не замечал. Светлые волосы, неплохая фигура и природная веселость. То, что надо для брака по расчету. Всегда считал себя человеком прагматичным. Жизнь научила меня не витать в облаках, а твердо стоять на земле, просчитывая каждый шаг. И сейчас мне нужен сообщник, а не безумно влюбленная в меня поклонница.
— Ни романтики, ни страсти, только холодный расчет и выгода для обеих сторон?
— Совершенно, верно, — киваю я и протягиваю ладонь для рукопожатия. Она колеблется.
Глава 3
Юлиана
— Я сейчас. Я на минутку.
Руку боссу не жму. Согласие не даю. Улыбнувшись, ухожу в уборную. Осмотревшись, тревожно кусаю нижнюю губу.
Все меняется. Улыбка исчезает с моего лица. Сейчас я настоящая.
Красиво жить не запретишь. Стены туалета отделаны натуральным темным камнем с благородной текстурой. Раковины из цельного куска белого мрамора. Смесители из полированной латуни. Вместо обычных бумажных полотенец — мягкие, белоснежные махровые, сложенные идеальными стопками.
Опять звонит телефон. Как и в прошлый раз, это не начальница. Я обманула босса. Это снова моя мама.
Стараюсь не вздыхать, но не получается.
— Доченька, ну что? Когда ты сможешь помочь? У папы зарплату снизили, все надбавки убрали, а налоги только растут, — голос мамы дрожит. Я ее люблю, она же моя мама.
В груди сжимается сердце.
— Мама, — вздыхаю, — я не могу тянуть две ипотеки.
— Я понимаю, еще один месяц, и все, — отвечает она, и я слышу, как в ее голосе проскальзывает слеза.
Мне ее жаль. Но я уже залезла в свои накопления, и каждый месяц, когда приходит время платить по счетам, я чувствую, как от страха
болит живот. Боюсь, что отберут мою квартиру, если я просрочу платежи.