1. Алина
Я приехала в Сибирь продавать дом. Так я говорила себе всю дорогу от аэропорта до этого поворота, где связь пропадает, а снег становится гуще, чем мысли.
Такси остановилось у знакомых ворот, и водитель сразу как-то слишком бодро сказал:
– Приехали.
Словно дальше ехать было просто некуда.
Я вышла, и мороз тут же схватил за лицо. Не зло, а по-хозяйски. Проверил: своя или нет. Я вдохнула, и лёгкие обожгло так, будто я давно не дышала по-настоящему.
Дом стоял, там же, где и раньше. Тёмный, широкий, уверенный в себе. Дом мужчины, который не сомневается. Мы покупали его вместе, в браке. Тогда мне казалось, что это временно. Что мы поживём, а потом – Москва, сцена, свет, люди.
А он тогда сказал:
– Здесь будет наш дом.
Без «пока». Без «попробуем». Егор вообще редко использовал слова, которые можно отменить.
Я открыла калитку своим ключом. Ключ подошёл, потому что Егор не сменил замок, и меня это невероятно воодушевило. Пройдя по расчищенной от снега дорожке, я поднялась на крыльцо вместе со своим чемоданом и уже потянулась к двери, когда она открылась сама.
Егор Волков стоял в проёме, будто знал точное время моего приезда. Высокий и широкоплечий, он заполнял собой пространство небрежной, уверенной силой. Домашняя рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно, приоткрывая треугольник загорелой кожи и намёк на твёрдую линию ключиц. Он не просто стоял – он облокачивался о косяк, расслабленный и изучающий, как сытый хищник, а в его полуулыбке читалось: «Ну наконец-то. Я уже начал скучать».
Он оглядел меня сверху вниз: лениво, уверенно, с лёгкой усмешкой.
– Здравствуйте, девушка, – сказал он. – А вы к кому?
У меня внутри что-то щёлкнуло. Не больно. Привычно. Мой бывший любил придуриваться и шутить, только мне сейчас было совсем не смешно.
– Привет, Егор.
– Не «Егор», а «Егор Палыч», – хмыкнул он. – Ты же теперь в гостях.
Он сказал это легко, с юмором, но я почувствовала: граница есть. Чёткая. Отточенная годами.
– Можно войти? – раздражённо спросила я.
– Вход – десять поцелуев в щёчку или один с языком?
– Я замёрзла, вообще-то!
– Так одеваться надо было теплее, мать. Не на Мальдивы же летела...
С этими словами Егор отступил на шаг, и я прошла внутрь дома. Сразу утонула в запахе. Дерево, дым, кофе, что-то металлическое, и он. Егор. Его запахом было пропитано здесь всё. Впрочем, не удивительно, раз он тут жил последние четыре года.
Он смотрел, как я снимаю сапоги, сверлил взглядом. Я чувствовала это кожей. Не раздевающий взгляд – оценивающий. Как будто он сравнивал: что было и что стало. И я знала, что ему есть что сказать, но он не спешит. Егор вообще никогда не спешил.