– Да.
– Вы следующая. Подготовьтесь, пожалуйста. Минут через пять.
Я кивнула, взяла листы со сценой и отошла к окну.
Текст был несложный. Женщина, пережившая измену мужа, приходит на встречу с ним спустя год. Надо сыграть сдержанность, под которой всё кипит. Лёд сверху – лава внутри.
Я усмехнулась. Ну конечно.
Как будто жизнь решила ещё немного надо мной поиздеваться. Как будто мало мне было сегодняшнего утра.
– Готовы? – спросил ассистент, появляясь в дверях.
– Да.
В павильоне было прохладно – кондиционеры работали на полную, чтобы техника не перегревалась. Свет бил в глаза, слепил, заставлял щуриться. За длинным столом, за мониторами, сидели трое: режиссёр – мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и седой щетиной; кастинг-директор – женщина в очках, с блокнотом, исписанным мелким почерком; и ещё одна женщина, молчаливая, с идеальным маникюром и тяжёлым взглядом – видимо, продюсер.
– Алина, здравствуйте, – сказал режиссёр, даже не взглянув на моё резюме. – Начнём с первого дубля. Спокойно, без надрыва. Нам нужна внутренняя боль, не внешняя. Понимаете разницу?
Внутренняя боль. Отлично. Этого у меня сегодня было с запасом. Можно раздавать направо и налево, как листовки на переходе.
Я встала на метку.
– Готова.
Сцена пошла сразу. Я даже не успела подумать, не успела настроиться. Просто зазвучал текст, и тело само включилось. Я не играла её – я проживала. Даже не пришлось ничего выдумывать, ничего вспоминать специально. Слова сами ложились на нужные места, паузы были живыми, взгляд – точным, без фальши.
Я слышала собственный голос и понимала: хорошо. Правда хорошо. То самое состояние, когда уходишь и перестаёшь контролировать, а просто существуешь в кадре.
22. Алина
Когда закончили, в комнате на секунду стало тихо.
Режиссёр откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня чуть дольше, чем положено. Не оценивающе – изучающе. Как врач смотрит на снимок, где видит что-то, чего не должен был увидеть.
– Вы очень искренняя, – сказал он.
У меня внутри что-то дрогнуло. Это была хорошая фраза. Та самая, после которой обычно следует: «Спасибо, нам понравилось, мы перезвоним». Ремесленная вежливость, ни к чему не обязывающая.
Но он не остановился.
– И это, честно говоря, ваша проблема.
Я моргнула.
– Простите?
Он сцепил пальцы, положил руки на стол. Жест человека, который собирается говорить правду. Неприятную, но правду.
– Вы глубокая. Живая. В вас сразу чувствуется прожитое. Это не плохо. Наоборот. Это редкость.
Я стояла молча. Сердце билось где-то в горле. Кастинг-директор мягко вмешалась, видимо, чтобы смягчить удар: