Странно. Почему он до сих пор не женился?
Мысль была опасной. Я отогнала её и поднялась в гостевую. Почитав перед сном, расстелила кровать и легла спать.
Долго ворочалась, не находя себе места. Подушка была слишком высокой, неудобной, одеяло тяжёлым, во дворе лаяла собака. Сон не шёл, потому что стоило закрыть глаза, как память начинала делать своё.
Я вспоминала нашу с Егором жизнь, и почему-то на ум приходили только счастливые моменты.
По большому счёту я и была с ним счастлива. Не показательно, не напоказ, не как в кино, а тихо, глубоко, по-настоящему. С Егором мир был проще, устойчивее. Он держал меня не только руками, он держал саму реальность вокруг нас.
Рядом с ним я всегда засыпала без тревоги. И именно эта мысль не отпускала меня, не давая уснуть в тишине сибирской ночи.
Во рту пересохло, как будто я долго говорила. Я накинула халат и тихо спустилась вниз, стараясь не скрипеть ступенями.
На кухне было темно. Только слабый свет из окна, снег отражал луну. Я сделала шаг и врезалась во что-то тёплое и твёрдое.
– Чёрт – выдохнули мы одновременно.
Сильные руки тут же схватили меня за талию, удерживая, прижимая к себе. Я замерла, чувствуя его слишком близко. Тепло кожи. Запах. Мужское тело.
– Ты куда летишь, артистка? – раздался его голос совсем рядом.
Я подняла глаза, и сердце ухнуло вниз.
3. Алина
Я врезалась в него.
В тепло. В твёрдость. В знакомое до боли тело и в тот особенный, густой запах, который был только у него. Не лощёный парфюм, а запах тёплой кожи, чистого пота, свежего ветра с поля и чего-то глубокого, мускусного, первозданно-мужского.
От него в животе ёкнуло, тепло и остро.
– Чёрт – вырвалось у меня.
Его руки сработали быстрее моего сознания. Он поймал меня, удержал за талию, и на мгновение мы оказались слишком близко. Настолько, что я почувствовала его дыхание у виска, жар голой кожи на обнажённой груди, всю нерушимую твердь его тела.
В темноте он был не бывшим мужем, а просто мужчиной: опасным, притягательным, пахнущим сексом и запретным желанием.
Моим мужчиной, если верить предательскому пульсу внизу живота и внезапной влаге, пропитавшей бельё. Тело помнило. Помнило слишком хорошо.
– Решила меня прикончить и завладеть второй половиной дома? – сказал он негромко, и его голос, низкий и с хрипотцой, пробрал меня до костей. – Или решила меня соблазнить? Соскучилась по моему толстому херу?
Наши лица оказались в опасной близости. В полумраке кухни я видела глаза Егора, тёмные, внимательные. Видела, как он смотрит не насмешливо, а так, будто ему тоже сложно дышать. Видела, как его взгляд скользнул по моим губам, и в его зрачках вспыхнул тот самый, давно забытый огонь.